Выход в Новый мир

 В своем последнем выступлении, на Валдайском форуме, президент России В. Путин неожиданно затронул тему, которой посвящена одна из глав моей последней книги. А именно президент отметил, что та «общественная модель, идеология, во многом утопичные, которые на начальном этапе после революции 1917 года пыталось реализовать образовавшееся новое государство, дали мощный стимул для преобразований по всему миру (это совершенно очевидный факт, это нужно тоже признать), вызвали серьёзную переоценку моделей развития, породили соперничество и конкуренцию, выгоды из которых, я бы сказал, в большей степени извлёк именно так называемый Запад.…»[1].

 

Действительно, что же дала миру Русская революция? - это ключевой вопрос русской истории, который говорит о вкладе России в мировую цивилизацию. Это вопрос не только о том - были ли вызванные ею жертвы и страдания напрасными, но и о национальном самосознании. В своей книге 1917. Выход в Новый мир я попытался найти ответы на этот вопрос, и сейчас он особенно актуален - в дни 100-летия Русской революции. И поэтому ему будет посвящено несколько статьей, основанных на упомянутой выше главе из книги.

 

 

В сердцевине Русского Коммунизма таится нечто,

в определенной степени касающееся всего человечества.

Дж. Кейнс[2]

 

 

Русская Революция

 

Если эксперимент, который предпринял Ленин в области общественного устройства, не удастся, тогда цивилизация потерпит крах, как потерпели крах многие цивилизации предшествовавшие нашей…

Б. Шоу, 1931 г.[3]

 

Описывая эволюционную ступень, которой достиг капитализм к середине XIX в. К. Маркс отмечал: «По мере того как прогресс современной промышленности развивал, расширял и углублял классовую противоположность между капиталом и трудом, государственная власть принимала все более и более характер национальной власти капитала над трудом, общественной силы, организованной для социального порабощения, характер машины классового господства»[4]. «В той мере, подчеркивают современные исследователи Маркса его мысль, в какой капитал не встречает организованного сопротивления со стороны трудящихся он усиливает все формы экономического и политического давления»[5], превращаясь в «диктатуру магнатов капитала».

 

Наглядное представление о материальной основе «диктатуры капитала» дает современный французский экономист Т. Пикетти, который на основе анализа статистических данных, пришел к выводу, что «в 1900-1910-е годы во Франции, в Великобритании и в Швеции, равно как и во всех странах, данными по которым мы располагаем, 10% самых богатых владели практически всем национальным имуществом: доля верхней децили достигала 90%. Одному проценту самых обеспеченных принадлежало более 50% всего имущества. В странах отличавшихся особенно высоким уровнем неравенства, таких как Великобритания, доля верхней центили превосходила даже 60%. В то же время промежуточные 40% владели чуть более 5% национального имущества, т.е. практически таким же объемом, что и бедные… Иными словами, среднего класса не существовало…»[6].

 

И этот уровень неравенства продолжал увеличиваться, например, в США в 1893 г. 71% национального богатства принадлежал 9% американцев, то 10 лет спустя уже - 87% и лишь - 1%[7]. Основная причина роста неравенства заключалась в крайне низком уровне налогообложения, например в США, к 1914 г. расходы федерального правительства США составляли менее 2% ВНП. Максимальная ставка подоходного налога для физических лиц была менее 7%, при этом 99% населения вообще не платила его[1]. Прогрессивного налогообложения практически не существовало.

 

 Эволюция капитализма образца XIX века привела его к Первой мировой войне, по окончанию которой британский экономист Дж. Кейнс констатировал: «силы XIX века двигавшие развитием человечества изменились и истощились. Экономические мотивы и идеалы этого поколения больше не удовлетворяют нас: мы должны найти новый путь и должны снова страдать от недомогания, и в конце в острой боли обрести новое индустриальное рождение». «Что необходимо для европейского капитализма – это найти выход в Новый Мир…»[8].

 

Этот выход должен был дать ответ на две ключевые проблемы, без решения которых дальнейшее развитие было невозможно: социальной справедливости и обеспечения экономического роста:

 

Равенство и братство

 

Вопрос о социальной справедливости впервые поставила Французская революция, провозгласившая принцип «равенства и братства». Однако, как отмечает Пикетти, «очень высокая степень неравенства в капитале, наблюдавшаяся в XIX веке, в определенном смысле свидетельствует о провале Французской революции… в XIX веке, и в Прекрасную эпоху неравенство в состояниях в республиканской Франции было почти столь же сильным, как и в монархической Великобритании»[9].

 

Вместо «равенства и братства» мир стремительно скатывался к прямо противоположной альтернативе, о которой Джек Лондон писал в 1908 г.: «Капитализм почитался социологами тех времен кульминационной точкой буржуазного государства. Следом за капитализмом должен был прийти социализм… цветок, взлелеянный столетиями – братство людей. А вместо этого, к нашему удивлению и ужасу, а тем более к удивлению и ужасу современников тех событий, капитализм, созревший для распада, дал еще один чудовищный побег – олигархию». «Я жду прихода каких-то гигантских и грозных событий, тени которых уже сегодня омрачают горизонт, - назовем это угрозой олигархии – дальше я не смею идти в своих предположениях. Трудно даже представить себе ее характер и природу…»[10].

 

Теоретические основы олигархии в 1911 г. сформулирует немецкий социолог Р. Михельс, в своей книге «Социология политической партии в условиях современной демократии», в которой он обосновал «железный закон олигархии». Франко-итальянский экономист В. Парето в свою очередь, обосновал неумолимость «стабильности неравенства, которое, по его мнению, бесполезно пытаться изменить»[11].

 

Свое реальное воплощение олигархические идеи найдут 10 лет спустя, когда Парето будет приветствовать появление Б. Муссолини. Германия доведет мысль, появившуюся до логического конца: и Э. Генри, на ее примере, уже определит «олигархический деспотизм», как - фашизм[12].

 

Кризис олигархического капитализма привел к Первой мировой войне и разрушению всех экономических, социальных и политических основ существовавшего строя. «Именно в этом хаотическом и взрывоопасном политическом контексте, - отмечает Т. Пикетти, - на который так же оказала влияние большевистская революция 1917 года, и появился прогрессивный налог в своей современной форме»[13].

 

Верхняя ставка подоходного налога в 1900-2013 гг.[14]

 

 

Революции в России была прогрессивным явлением, утверждал в этой связи, своей статье «Почему нужен социализм?» А. Эйнштейн, поскольку «экономическая анархия капиталистического строя, по моему мнению, есть подлинный корень зла... Производство ведется не для блага людей, а для прибыли... Капитал концентрируется в немногих руках, и результатом являются капиталистические олигархии, чью гигантскую силу не в состоянии контролировать даже демократически организованное государство».

 

Олигархия сдаваться не собиралась, ее борьба за свое привилегированное существование, привела мир ко Второй мировой войне. Не случайно немецкий историк Э. Нольте назвал период с 1917 по 1945 гг. – «Европейской гражданской войной»[15]. «Победа СССР и союзников в 1945 году, - отмечает Пикетти, - укрепила престиж этатистской системы, созданной большевиками…»[16].

 

Уже в 1942 г. видный австро-американский экономист Й. Шумпетер констатировал: «Социализму перестали сопротивляться с той страстью, какую вызывает иной тип морали. Он стал тем вопросом, который обсуждают на базе утилитарных доводов. Остались, конечно, отдельные твердокаменные, но вряд ли они имеют достаточную поддержку, чтобы иметь политическое влияние. Это как раз и есть то, что висит в воздухе, - доказательство, что самый дух капитализма ушел в прошлое»[17].

 

Новый тип морали стал соблюдаться во всех развитых странах мира только со свершением «Русской революции» и был укреплен победой СССР во Второй мировой войне. Доля участи государства в национальных экономиках всех капиталистических стран с тех пор неуклонно возрастала, тем самым хотели они того или нет, но в той или иной мере они шли по пути проложенному большевиками.

 

Динамика доли государственных расходов в % ВВП[18]

 

 

 В результате, после Второй мировой войны, капитализм вступил в новую фазу своего развития, которая получила различные названия: «рыночный социализм», «общество всеобщего потребления», wellfare state – «государство всеобщего благосостояния» или, как назвал его творец послевоенного «немецкого экономического чуда» Л. Эрхард, «социальное рыночное хозяйство»[19]. Появившийся в результате этой трансформации новый средний класс А. Фурсов назвал «социальной буржуазией»[20]. Известный американский экономист М. Фридман в 1978 г. констатировал: «сегодня более 40% дохода американского народа (расходуется) по усмотрению государственных служащих… 48% каждой корпорации принадлежит правительству США. На 48% мы социалисты…»[21].

 

Продолжение следует

 



[1] Протекционистские тарифы были основным источником доходов федерального правительства США с 1789 г. до принятия в 1913 г. 16 поправки к Конституции, которая давала Конгрессу право «устанавливать и собирать налоги на полученные из любых источников доходы».



[2] Кейнс Дж. М. Беглый взгляд на Россию. 1925 г. /Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. – М.: Эксмо, 2007. – 960 с., с. 917.

[3] Литвиненко В.В. Правда сталинской эпохи.  – М.: Алгоритм, 2008. - 256 с., с. 234.

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Гражданская война во Франции. Сочинения. — 2-е изд. Т. 17, с. 340.

[5] Бузгалин А., Колганов А. Нужен ли нам либеральный марксизм?Вопросы экономики №7, 2004.

[6] Пикетти Т…, с. 259-260.

[7] Hillquit М. The history of socialism in thе United States. 1903. (Иванян Э. История США: пособие для вузов. Москва, 2008, с. 317, 280).

[8] Keynes J.M…, p. 238, 263.

[9] Пикетти Т…, с. 362.

[10] Лондон Дж. Железная пята. Сочинения. – М.: Правда. 1984 г. - 544 с., с. 87.

[11] Пикетти Т…, с. 365.

[12] Генри Э…, с. 226.

[13] Пикетти Т…, с. 501.

[14] Пикетти Т…, График 14.1

[15] Нольте Э. Европейская гражданская война (1917-1945). /Пер. с нем. Земляного - М.: Логос, 2003, - 528 с.

[16] Пикетти Т…, с. 143.

[17] Шумпетер И.А. Капитализм, социализм и демократия. — М.: Экономика, 1995, с. 28.

[18] Построено на основании данных: World Development Report 1991/Washington. 1991. [139.; OECD. Economic Outlook. 1998. June. [31., по Пономаренко Е. Экономист № 9. 2000. (Государственные расходы стран мира… Лист 1)

[19] Германия в стройке. 1952. (Эрдхард Л. Благосостояние для всех: Репринт. Воспроизведение: Пер. с нем. — М.: Дело. 2001 -352 с. с. 70.).

[20] Фурсов А.И. Русский исторический журнал т. III., 2000, № 1-4. 724 с., с. 110.

[21] Worth Repeating, The Journal of Insurance. July, August 1978, p. 7. (Эпперсон Р. Невидима рука. СПб СЗ Ф ИНЭС. 1999. – 450 с., с. 228-229)

Оставить комментарий

Комментарии (0)

    Подписаться
    Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.