Практика политической экономии

 

Насущная необходимость настоящего сайта была обоснована Б. Чичериным более века тому назад, в 1904 г.: «Теперь в России книг уже никто не читает… писать ученые книги в России в настоящее время  - труд весьма неблагодарный, требующий значительной доли самоотвержения… привычка довольствоваться легкой журнальной болтовней делает несносным всякое напряжение мыслей, даже всякое умственное внимание. Число серьезных чтецов все более и более уменьшается. Я давно говорю, что образованный человек в России скоро станет ископаемым животным…»[1].

 

Не смотря на то, что за прошедшее столетие образование, в том числе высшее и академическое, получило самое широкое распространение, из-за стремительного ускорения динамики жизни, лавинообразного увеличения объемов информации и углубления специализации, ситуация с просвещением еще более ухудшилась. Современный человек все меньше понимает мир, в котором он живет, и в настоящих условиях эта данность создает непосредственную угрозу дальнейшему общественному развитию.

Да получить сегодня любую информацию из интернета или Википедии, не представляет труда, но информации еще не знание, знание еще не понимание, а понимание еще не мудрость. Понимание может дать только системный подход, в то время как вырванные из контекста факты формируют лишь клиповое мышление. Однако проблема просвещения сталкивается не только с объективно изменившимися условиями современного дня, но и с неспособностью общественных наук дать ответы на самые злободневные вопросы современности.

Когда мы ищем ответы на вопросы о том, в каком мире мы живем, что нас ожидает, мы прежде всего, обращаемся к нашему прошлому опыту, т.е. к истории. «Всякий настоящий историк живет убеждением, - замечал в этой связи немецкий философ В. Шубарт, - что незнакомое будущее можно свести к знакомому прошлому. Из этого положения исходил уже Макиавелли, пытавшийся - первым в Европе - обосновать необходимость и полезность политической науки. За общественным интересом европейца кроется, конечно же, не любовь к прошлому; главным сти­мулом здесь является забота о будущем»[2].

Английский историк Дж. Сили полагал, что изучение истории должно представлять общую тенденцию развития всех событий, «чтобы дать нам возможность мыслить о будущем и предугадывать предназначенную… судьбу»[3]. Российский историк В. Кожинов обосновывал целесообразность труда историка тем, что: «любое предвидение будущего страны возможно только при опоре на достаточно полное и глу­бокое знание и понимание ее предшествующей исто­рии»[4]. Л. Гумилев облекал эту зависимость в образно-поэтическую форму:

 

Утраченные дни сильнее поколений.

Детей не упасут от пращуров отцы,

Истоки ваших чувств, восторгов и стремлений

Хранят в глухих горбах седые старики.

 

Однако историки, которые обычно без труда могут ответить на вопросы, что, где и когда произошло, сталкиваются с проблемой, отвечая на вопрос - Почему? Это связано с тем, что для понимания причин исторических событий, необходимо знать силы и законы, двигающие развитием общества. Совершенно не случайным в этой связи было замечание Д. Менделеева, который постулируя свою периодическую систему, утверждал, что «Без понятия о массах, действующих друг на друга, химия была бы лишь описательным (историческим) знанием»[5]. Действительно без понимания взаимодействия сил, приводящих ее в движение, история является лишь описательным источником знания.

Задача классической исторической науки заключается в сборе и систематизация исторических фактов, но их оценку она сделать не в состоянии. По сути, история выполняет те же функции, что и статистика в экономике. Без нее никакое исследование невозможно, но она лежит только в его начале. Причина этого, аналогична той, с которой столкнулся Менделеев в химии: «что такое масса или количество вещества — по самому своему существу — того, сколько я понимаю, не знают еще вовсе». «Не мудрено, что, не зная ничего ни о причинах тяготения и масс, ни о природе элементов, мы не понимаем причины периодического закона»[6]. Аналогично в истории не зная сил и законов, движущих развитием общества невозможно понять ни причин произошедших событий, ни их динамики.

Изучение этих сил и законов лежит за пределами исторического знания, их исследованием занимается целый спектр общественных и гуманитарных наук: экономика, демография, социология, философия и т.п. Ведущее место среди них принадлежит экономике. В этом постулате мы находим редкое единодушие между извечными оппонентами - классиками марксизма и либерализма: в трактовке К.Маркса «способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще»[7], Энгельс пояснял: «экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение общества любой исторической эпохи образуют основу ее политической и умственной истории…»[8]. Формулировка одного из апостолов неолиберализма Ф. Хайека сводится фактически к повторению той же мысли: «неэкономические, жизненные задачи определяются экономической деятельностью, которая заставляет нас четко определять свои приоритеты»[9].

Однако возможности классической экономики, по изучению причинно-следственной связи произошедших событий, так же ограничены, поскольку она изучает главным образом соотношение элементов ее составляющих. В этом экономика схожа с математикой. Без нее невозможно никакое подобное исследование, но в данном случае, она является лишь его инструментом, а не целью.

Проблемой всех общественных наук, является тот факт, что, не имея прочной естественнонаучной основы и находясь в большой зависимости от доминирующих идеологий и интересов, они  зачастую становятся лишь их выражением или служат их «научному» обоснованию. Пытаясь вырваться из этого круга, исследователи нередко уходят в другую крайность - в область теоретических исканий. Погрузившись в теоретические абстракции, многие из них настолько отрываются от реальности, что окончательно теряют всякую связь с нею.

Совершенно не случайно, в этой связи, восклицание нобелевского лауреата по экономике Р. Коуза: «степень с которой «Экономикс» изолирован от реальности экстраординарна»[10]. Другой экономист и так же нобелевский лауреат П. Кругман назвал происходящее в экономической науке «темным веком макроэкономики»[11]. Один из самых популярных сегодня экономистов, француз Т. Пикетти замечает по этому поводу: «экономическая наука так и не избавилась от детского пристрастия к математике и чисто теоретическим и зачастую очень идеологическим рассуждениям, которые препятствуют историческим исследованиям…»[12]

По мнению П. Кругмана, экономика стала заложницей существующих тенденций: «мы не пользуемся имеющимися у нас знаниями, потому что  слишком большое количество важных людей – политиков, общественных деятелей, а также широкие массы пишущей и говорящей братии, определяющие традиционный образ мыслей и общепринятую точку зрения – по самым разным причинам предпочитают забыть уроки истории и выводы экономического анализа нескольких поколений. И на смену этих потом и кровью полученным знаниям приходят удобные с идеологической и политической точки зрения предрассудки»[13].

Любой, кто хотя бы сомневается в существующей системе, сразу же попадает в разряд отверженных. Они изгоняются из аудиторий, их переставали печатать в профессиональных изданиях, им трудно получить работу. Прагматизм, по словам П. Кругмана, сменился квазирелигиозной уверенностью, которая лишь усиливалась по мере того как факты, опровергали «истинную веру»[14].

 

Еще в большей мере, чем экономики, это касается тех общественных предметов, которые оказывают наибольшее воздействие на общество. И прежде всего истории, относительно которой В. Ключевский замечал: «Народ без истории, как ребенок без родителей: и с тем и с другим можно сделать все что угодно». Почти веком ранее, в 1831 г. П. Чаадаев определял важность истории тем, что «протекшее определяет будущее: таков закон жизни. Отказаться от своего прошлого – значит лишить себя будущего»[15]. Не случайно история становится инструментом не столько познания, сколько войны за будущее.

 

В России эти тенденции отягощаются тем, что ввиду ее отсталости, ее передовые классы обычно заимствуют ведущие западные теории, для внедрения их в собственной стране. В результате, замечал историк и современник событий столетней давности Н. Головин, «представлявшая собою тепличный цветок, наша интеллигенция оторвалась от понимания условий реальной русской жизни. Это предрасполагало ее к «максимализму» в суждениях и убеждениях. При таких условиях нетерпимость к чужим мыслям и непримиримость к чужому решению являются лишь совершенно естественными ее свойствами»[16]. С тех пор прошло более века, но изменилось ли хоть что-нибудь?

 

 

«Теории редко полезны для практики, - замечал в этой связи М. Сперанский, - Они объемлют одну часть и не вычисляют трения всей системы, а после жалуются на род человеческий…»[17]. Приближение теории к практике позволяет приблизить общественную науку к объективному естественнонаучному началу.

 

 

Но причем же здесь уже порядком забытая политэкономия? Ответ кроется в том, что по своей природе политэкономия является наукой, обобщающей другие общественные науки, дающей системный взгляд на поднимаемые ими вопросы. Именно поэтому политэкономия, в отличие от истории, может дать ответ на вопрос - Почему это произошло. В широком смысле можно сказать, что политэкономия изучает силы и законы, двигающие развитием человеческого общества. Без этой обобщающей науки все общественные науки теряют свое практическое значение, поскольку действуют разрозненно, замыкаясь каждая сама на себе, и в результате не могут дать, предложить обществу, понимание возможных путей его дальнейшего развития.

Не случайно Г. Гегель назвал политическую экономию наукой, которая «делает честь мысли, потому что она, имея перед собой массу случайностей, отыскивает их законы. Интересно видеть, как все взаимозависимости оказывают здесь обратное действие, как особенные средства группируются, влияют на другие сферы и испытывают от них содействие себе или помеху. Эта взаимная связь, в существование которой сначала не верится... замечательна главным образом тем — и сходна в этом с планетарной системой, — что она всегда являет глазу лишь неправильные движения; и все же можно познать ее законы»[18].

«Практика политической экономии» продолжает исследование, начатое ее великими предшественниками в «трактатах», «началах», «основаниях», «принципах», «критике»…, делая упор на особенностях практического, внешнего выражения, сил и законов двигающих развитием общества. Сайт Galin.biz является частью этой работы и служит распространению просвещения путем продвижения, на научно-популярной основе, взглядов политэкономиста на наиболее острые проблемы истории и современности, а так же на перспективы дальнейшего развития общества.

 

Все желающие могут принять участие в этой просветительской деятельности, через свои отзывы или рецензии, посредством участия в диалоге или совместных исследованиях, и даже публикации на сайте, соответствующих его тематике, новостей или аналитики.  Просвещение – это путь к сознательному отношению к жизни, к пониманию сил и законов, двигающих развитием общества, к совершенствованию и прогрессу.

 



[1] Чичерин Б.Н. Воспоминания (1904 г.) – М.: АСТ, Мн.: Харвест, 2001. - 336 с., с. 333-334.

[2] Шубарт В. Европа и душа Востока. (1939 г.). - М.: ЭКСМО, Алгоритм, 2003. – 480 с., с. 148. (Макиавелли, («Discorsi» III, 43)).

[3] Сили Дж. Р., Крэмб Дж. А. Британская империя. – М.: Алгоритм-книга, Эксмо, 2004. – 448 с., с. 9.

[4] Кожинов В. В. О русском национальном сознании. – М.: Эксмо, Алгоритм, 2004. – 416 с., с. 406

[5] Менделеев Д.И. «Попытка химического понимания мирового эфира» - СПб.: тип. М.П. Фроловой, 1905, с. 5—40.

[6] Менделеев Д.И. Периодическая законность химических элементов. «Фарадеевское чтение» в Лондонском Химическом обществе (23 мая/4 июня 1889 г.). - М.: АН СССР, 1958, с. 208–236.

[7] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. Т. 13, с. 6—7.

[8] Предисловие Энгельса к немецкому изданию «Манифеста коммунистической партии». (История Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. — ОГИЗ. 1945 г.) — М.: Писатель 1997 г. - 351 с...., с. 123.)

[9] Хайек Ф., Дорога к рабству, с. 111. (Скидельски Р. Хайек versus Кейнс Дорога к примирению. Вопросы экономики № 6 июнь 2006., с. 64.)

[10] Saving Economics from the Economists, by Ronald Coase http://hbr.org/2012/12/saving-economics-from-the-economists/ar/1

[11] Кругман П. Выход из кризиса есть. – М.: Азбука-Бизнес, Азбука- Аттикус, 2013. – 320 с., с. 136.

[12] Пикетти Т. Капитал в XXI веке – М.: Ад Маргинем Пресс, 2015. – 592 с., с. 50.

[14] Кругман П. Выход из кризиса есть. – М.: Азбука-Бизнес, Азбука- Аттикус, 2013. – 320 с., с. 149, 150, 152.

[15] Чаадаев П.Я. Апология сумасшедшего. – СПб.: Азбука-классика, 2004. – 224 с., с. 180.

[16] Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917 -1918 гг. в 2 т. – М.: Арис-пресс, 2011., т. 2, с. 620.

[17] Сперанский М. «О постепенности усовершения общественного» (1802 г.) (Томсинов В.А. Светило русской бюрократии: (М.М. Сперанский). – 2- е изд. – М.: ТЕИС, 1997. – 254 с. – (Гос. Деятели России), с. 85. (Русские экономисты…, с. 38.))

[18] Гегель Г. Соч. Т. VII. М.-Л.: Соцэкгиз, 1934, с. 218. (Сычев Н.В. Политическая экономия. Курс лекций. — М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002.)

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.