Национальный вопрос русской революции

 Казалось бы, какое отношение имеет национальный вопрос к русской революции? – Как ни покажется странным – самый прямой и непосредственный, причем с двух сторон одновременно: с одной - с нарастающим с конца XIX века обострением национального вопроса; с другой - с абсолютно уникальными особенностями русского народа, не имеющими аналогов в мире. Только благодаря этим особенностям большевистская революция смогла произойти только в России.

 

Рассмотрению причин крайнего обострения национального вопроса и описанию уникальных особенностей русского народа посвящена глава ИМПЕРИАЛИЗМ ИЛИ НАЦИОНАЛИЗМ, книги Политэкономия русской революции. В настоящей статье, приводится краткий отрывок из нее, дающий первое представление об остроте той национальной проблемы, с которой столкнулась  Российская империя в начале ХХ века.

 

 

Национальный вопрос докатился до России к началу XX в., приобретая, при этом, все большую остроту: «мы живем под знаком чрезвычайного оживления национальных и националистических чувств у всех народов, населяющих Российскую империю…, - отмечал в те годы известный общественно-политический деятель М. Славинский, - бродят, наливаются и зреют все оттенки, и разновидности национальных движений… Ближайшее будущее явит картину перехода этого движения из экстенсивности в стадию интенсивного напряжения»[1].

 

Этот переход - в «интенсивное напряжение», впервые резко и наглядно проявился во время Первой русской революции 1905 г., в виде вспышки националистических и антирусских настроений, национальных окраин. В это время впервые совершенно отчетливо на горизонте замаячил призрак грядущего распада, что угрожало катастрофическими последствиями не только для всей русской цивилизации, но и для большинства самих национальных окраин.

 

Причина этого заключалась в том, что в отличие от других континентальных империй, распад российской, приводил к отделению, прежде всего, наиболее климатически и географически благоприятно расположенных южных и развитых западных окраин, имевших выход к морям и европейским границам. Отрезанные от них восточные и северные остатки российской империи были обречены на неизбежное экономическое и политическое угасание.

 

В то же время отделившиеся западные и южные окраины, отмечал К. Каутский, «по своей большой бедности… очутились бы ещё в гораздо худшем положении, чем другие государства современной Европы...»[2]. Говоря словами Дж. Кейнса, они превращались в скопище «завистливых, недоразвитых и экономически неполноценных национальных государств»[3], что делало их крайне агрессивными и полностью зависимыми от внешнего влияния.

 

Добиваясь национальной «независимости», мелкие национализмы превращались лишь в заложников империалистической политики Великих держав, которые в лучшем случае используя принцип «разделяй и властвуй» превращали их в «банановые республики», а в худшем используя принципы «дешевой империалистической политики» натравливали их на своих конкурентов, взрыхляя почву для новой войны.

 

О последствиях стремительного роста сепаратистских настроений национальных окраин предупреждал в 1910-1912 гг. видный журналист М. Меньшиков: «Каждая личность чувствует себя маленьким государством, и естественно, что ее интересы в постоянном конфликте с интересами большого государства. Все недовольны, все хотят нового – попросту говоря, чужого, – никто не довольствуется своим»[4], но «даже погубив Россию, (мелкие национализмы) не обеспечили бы свое счастье. На развалинах народа русского они продолжали бы бесконечную грызню свою. Паразиты, превращающие тело в труп, вместе с ним идут в могилу»[5].

 

Ответ правительства, на все более обостряющийся националистический вызов окраин, звучал в словах П. Столыпина: «та сила самоуправления, на которую будет опираться правительство, должна быть всегда силой национальной… Децентрализация может идти только от избытка сил. Могущественная Англия, конечно, дает всем составным частям своего государства весьма широкие права, но это от избытка сил; если же этой децентрализации требуют от нас в минуту слабости, когда ее хотят вырвать и вырвать вместе с такими корнями, которые должны связывать всю империю, вместе с теми нитями, которые должны скрепить центр с окраинами, тогда конечно, правительство ответит нет!»[6]

 

«Самым  выгодным и правильным решением (национального вопроса), - по мнению ближайшего сотрудника П. Столыпина, товарища министра внутренних дел С. Крыжановского, - было бы постепенное превращение всех подданных России в национально русских, с возможным подавлением других национальных начал. Эта мысль, если не выражалась прямо, то неизбежно преподносилась умственному взору всех государственных деятелей, стремившихся рассматривать Россию как единое целое»[7].

 

«Когда около 35% населения инородцев, а русские разделяются на великороссов, малороссов и белороссов, - отвечал на подобные идеи С. Витте, - то невозможно в XIX и XX веках вести политику, игнорируя этот исторический капитальной важности факт, игнорируя национальные свойства других национальностей, вошедших в Российскую империю, — их религию, их язык и пр. Девиз такой империи не может быть «обращу всех в истинно русских». Этот идеал не может создать об­щего идеала всех подданных русского императора, не может сплотить все население, создать одну поли­тическую душу»[8].

 

«К сожалению коренная Россия не располагала запасом сил культурных и нравственных, которые могли бы служить инструментом подобной ассимиляции…, - подтверждал сам С. Крыжановский, - Необходимость экономии национальных сил и более тщательного их подбора для служения государственным целям повелительно требовала ограничения русификационной политики и привлечения к управлению окраинами местных элементов, что, в свою очередь, предполагало обеспечение им в известных пределах возможности беспрепятственно проявлять свои национальные стремления, не стесняемые подавлением их, хотя бы и чисто формальным, русским национальным началом»[9].

 

Исходя из этих предпосылок, С. Крыжановским в 1907-1908 гг. был подготовлен проект «об общем переустройстве управления империей на  указанных началах…, (который) предусматривал разделение империи на одиннадцать областей, с образованием в каждой областного земского собрания и областного правительственного управления с гражданским начальником во главе, имевшим заменить собою генерал-губернатора… Государю предположения понравились, но и он высказывал опасение, что подобная мера могла бы явиться шагом к нарушению (государственного) единства»[10].

 

Российская империя, к началу ХХ века, оказалась в тупике национального развития, из которого не было выхода: «Насыщенная взаимной племенной ненавистью страна, - утверждал в 1912 г. М. Меньшиков, - уже в объятиях смерти»[11].

 

 «Накануне Первой мировой войны, можно считать, что у царского режима были серьезные шансы справиться с социальными проблемами, с проблемами революционной интеллигенции, с проблемой экономического развития, но не было ни малейшего шанса решить национальный вопрос. Он перекрывает все пути эволюции режима, - подтверждал правый историк Д. Кончаловский, - поскольку либеральная, демократическая прогрессивная альтернатива, представляющая собой возможное решение всех прочих проблем, не дает решения национального вопроса и в результате ведет к распаду империи»[12].

 

Французский посол в России М. Палеолог был полон пессимизма: «Я пришел к выводу, что если падет царизм, то вместе с ним рухнет и все русское здание, превратившись в руины. Я даже задаю себе вопрос, а сохранится ли в этом случае национальное единство; какие силы, во имя каких принципов могут в дальнейшем  удерживать в русской орбите окраинные нерусские народы, которых традиционная политика царей привязывала к московскому государству? Не будет ли это означать конец России?»[13]

 

(Купить книгу  «Политэкономия русской революции»)

 

Уважаемые читатели, поскольку сайт ведется на нерегулярной основе, по мере возможности автора, то для того, чтобы быть в курсе новостей сайта, лучше подписаться на него.

Если он вам надоест, то вы в любой момент можете просто отказаться от подписки.

 



[1] Славинский М.А. Русская интеллигенция и национальный вопрос. Интеллигенция в Россиии.  // Анти-Вехи…, с. 201.

[2] Каутский К. Большевизм в тупике. Берлин. 1930, на русском языке.

[3] Keynes J.M…, p. 250-251.

[4] Меньшиков М.О. Закон обновления. 1 января 1910 г. //Письма к ближним. СПб. 107

[5] Меньшиков М.О. Народное возрождение. 16 февраля 1912 г. //Письма к ближним. СПб.  192

[6] Из речи П. А. Столыпина, произнесенной в Государственной Думе 16 ноября 1907 года в ответ на выступление члена Государственной Думы В. Маклакова // Петр Аркадьевич Столыпин Полное собрание речей в Государственной думе и Государственном совете 1906-1911. — М.: Молодая гвардия, 1991. — С. 103-108.

[7] Крыжановский С.Е.., с.  120.

[8] Витте С.Ю… т. 2, с. 350-351.

[9] Крыжановский С.Е.., с.  120-121.

[10] См. подробнее: Крыжановский С.Е.., с.  122.

[11] Меньшиков М.О. Кого выбирать в Парламент. 7 августа 1912 г. //Письма к ближним. СПб. 225-226

[12] Кончаловский Д.П. Пути России. Размышления о русском народе, большевизме и современной цивилизации. Париж: Ymca-Press, 1969.  (Цит. по: Буровский А.М…, с. 230.)

[13] Палеолог М…, 24 февраля 1917 г., с. 718.

Оставить комментарий

Комментарии (0)

    Подписаться
    Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.

    Я согласен с условиями Политики Конфиденциальности