История не конституциональное законодательство, не парламентские поединки, не биография великих мужей; она даже не нравственная философия. Она имеет дело с государствами, она исследует их возникновение, развитие и взаимное влияние, обсуждает причины, ведущие к их благоденствию или падению.

Дж. Сили[1].

 

 

Когда я бродил по ухоженным улицам баварских городов, среди стриженых газонов и старинных особняков провинциальной Англии, я все время возвращался к мысли, почему в нашей стране, столь много трудившейся, столь много пролившей крови за свою и чужую свободу, внесшей свой достойный вклад в мировую цивилизацию, люди не живут, а постоянно борются за выживание. Ведь мы ничем не хуже их. Эта мысль не давала мне покоя и отравляла впечатление от благоустроенных картин Запада. Я стал искать ответ, наверное, с первых моих поездок за границу…

 

Неужели самоотверженный труд предыдущих поколений, их жертвы и страдания были напрасны? А верен ли выбранный Россией в 90-х годах путь развития, не приведет ли он в очередной тупик, перечеркивающий все усилия и жертвы нынешнего поколения? Не окажется ли русская цивилизация загнанной в число вымерших наравне с древнеримской, или древнегреческой?

 

В поисках ответов на эти вопросы я обратился к своим старым друзьям – книгам. Но оказалось, что серьезной литературы в этой области, за исключением отдельных сегментарных исследований, практически нет. И тогда мне пришлось заняться собственными исследованиями и обратиться, прежде всего, к экономике, как науке изучающей основы нашего бытия. Но экономики скоро оказалось недостаточно, поскольку для прояснения ответов требовалось объяснить внешние формы происходивших событий.

 

Их примеры в изобилии дает история. Однако накопившая огромное множество различных фактов история, оказалась неспособна пролить свет на причины происходивших событий. Ситуация с историей практически не изменилась со времен британского историка конца XIX в. Дж. Сили, восклицавшего: «Настанет время, когда вы должны задать себе вопрос: для чего изучалось все это? Для какой практической цели собраны и запечатлены в памяти все эти факты? Если они не ведут к великим истинам, имеющим одновременно и общенаучное, и важное практическое значение, то история – не больше, как забава, и едва ли она может встать в ряду с другими науками» [2].

 

Мало того, само по себе знание фактов не дает понимания происходящих процессов, поскольку, отмечал П. Столыпин, «видимая правда часто противоречит истине». В подтверждение своих слов Столыпин приводил слова Д. Менделеева, на этот счет: «Ведь правда, неоспоримая правда для всякого непосредственного наблюдателя, что Солнце вертится вокруг Земли, между тем истина, добытая пытливым умом человека, противоречит этой правде»[3]. К. Маркс придавал этой аксиоме научную строгость: «Если бы форма проявления и сущность вещей непосредственно совпадали, то всякая наука была бы излишней…»[4].

 

Вся надежда оставалась на политэкономию, которая и призвана раскрыть сущность вещей. Однако скоро оказалось, что политэкономия уже давно частично заменена экономиксом, частично распалась на другие самостоятельные узкоспециализированные науки, а ее остатки превратились в «чистую науку» о производственных отношениях.

 

Существовавшие «чисто научные» дисциплины оказались неспособны дать ответы на мучившие меня вопросы. Они не только не раскрывали общей картины, но и зачастую носили либо слишком предвзятый, либо абстрактный и далекий от реальности характер. Нужно было выработать свою систему поиска, и она постепенно сложилась из сочетания трех основополагающих подходов: естественнонаучности, системности и практичности.

 

Пониманию принципа естественнонаучного подхода, дают рассуждения на этот счет Д. Менделеева, который отмечал, что «без понятия о массах, действующих друг на друга, химия была бы лишь описательным (историческим) знанием»[5]. Действительно без понимания взаимодействия сил, приводящих ее в движение, и естественных законов, которым эти силы подчиняются, история является лишь описательным источником знания. Подобная трактовка классической истории не нова, более 100 лет назад П. Барт называл ее «описательной историей»». В противовес ей И. Гербарт ставил аналитическое и синтетическое, или «естественнонаучное понимание истории»[6].

Подобное разделение не умаляет значения «описательной истории»: не давая ответов на вопросы о причинности явлений, она является важнейшим, ключевым источником знаний (систематизированных исторических фактов), на которых базируется любое естественнонаучное исследование истории и общества.

 

Системность исследования является обязательным условием самого понятия науки, поскольку утверждал И. Кант, каждая наука основана на той фундаментальной истинности, что «нет в мире пустоты и нет перерывов, нет необусловленного и случайного». Казалось бы, эта аксиома не требует доказательств. Однако классический общественно-научный подход начисто отвергает ее:

«Немыслимо приписывать человеческому развитию неизменные законы… Кто становится под знаком социального идеала и идеала вообще, тот будет протестовать против парализующей идеи о закономерном развитии», - утверждал в этой связи сто лет назад Г. Белов, - «Как историки мы можем не останавливаться на вопросе о значении закона причинности», «естественнонаучная точка зрения в истории обуславливает настоящее опошление исторического исследования»[7].

Беловский подход к исследованию превращает историю в собрание мифов и легенд. И именно такой – «идеализированный» взгляд на историю, и общество вообще, является наиболее тщательно культивируемым и охраняемым, как на официальном, так и общественном сознании. За мифами стоит вся мощь государственной машины. Причина этого заключается не только в совершенно осознанном манипулировании общественным сознанием заинтересованных политических и экономических социальных групп, но и в том, отмечал Мигуэль де Унамуно, что «облик правды - грозен, народ нуждается в мифах, в иллюзиях, в том, чтобы его обманывали. Правда - нечто страшное, невыносимое, смертельное».

Мифы и легенды помогают человеку преодолеть жесткий естественный детерминизм бытия, помогают ему выжить, однако в то же время они заводят общество в тупик развития. Образно эту данность передавал И. Губерман:

 

Где лгут и себе и друг другу,

и память не служит уму,

история ходит по кругу:

из грязи, по крови во тьму.

 

Любой серьезный исследователь, в области общественных наук, неизбежно сталкивается с проблемой соотношения мифов и реальности. Множественность, нередко непримиримо противоборствующих мифов, относительность субъективных истин в столкновении с жестким детерминизмом бытия делают эту проблему порой практически неразрешимой.

Независимый исследователь обладает здесь тем преимуществом, что он может пойти, по пути изучения реальности, гораздо дальше официально установленных или доминирующих мифов и тем самым открыть новые горизонты развития. Хотя рассчитывать при этом на официальное или широкое признание ему не приходится, скорее, наоборот ему придется столкнуться с жестким сопротивлением среды. Как замечает в этой связи А. Фурсов, «Для морализующей внеисторической и внесистемной критики…, целостный системный анализ, историзм опасны и неприемлемы»[8].

 

Необходимость практического подхода обусловлена тем, что большинство исследователей, не имеет опыта практической деятельности и подходит к изучению общественно-научных предметов с чисто теоретических позиций, зачастую весьма далеких от реальности. На недостаток этого метода указывал еще А. Герцен: «Мы глубоко распались с существующим... Мы бла­жим, не хотим знать действительности, мы постоянно раздражаем себя мечтами... Беда наша в рас­торжении жизни теоретической и практической...»[9].

Сугубо теоретический подход ведет к идейной зашоренности и отрыву от реальности. В результате, как замечал Н. Головин, «наша интеллигенция была склонна к доктринерству и легко впадала в крайности – в «интеллигентский максимализм»»[10].«Вследствие своего максимализма, - дополнял С. Булгаков, - интел­лигенция остается малодоступна к доводам исторического реализ­ма и научного видения...»[11].

И такая ситуация широко распространена не только в среде творческой интеллигенции, живущей в мире созданном собственным богатым воображением, но и научной. Не смотря на тот невероятный технический прогресс, который произошел за прошедший век, с тех пор как были написаны эти строки, ситуация не только не изменилась, но и создается ощущение, что еще более ухудшилась.

Практический подход основывается, на опыте собственной практической деятельности автора, но, прежде всего, на работах и воспоминаниях наиболее видных, непосредственных участников и свидетелей событий, нередко придерживавшихся прямо противоположных точек зрения. Не смотря, на все объективные недостатки этого пути, он все же позволяет лучше понять, выражаясь словами М. Сперанского «трение всей системы»[12], или те силы, которые двигают развитием человеческого общества.

 

 



[1] Сили Дж. Р., Крэмб Дж.А. Британская империя. – М.: Алгоритм-Книга, Эксмо, 2004. – 448 с., с. 167.

[2] Сили Дж. Р., Крэмб Дж.А. Британская империя. – М.: Алгоритм-Книга, Эксмо, 2004. – 448 с.,, с. 11.

[3] Столыпин П.А. Речь в Госдуме 31.03.1908. (Цит. по: Рыбас С. Ю. Столыпин. — М.: Молодая гвардия. 2003. - 421 с., с. 306.)

[4] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. С. 384. (Цит. по: Сычев Н.В. Политическая экономия. Курс лекций. — М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002, с. 19.)

[5] Менделеев Д.И. «Попытка химического понимания мирового эфира» - СПб.: тип. М.П. Фроловой, 1905, с. 5—40.

[6] Барт Поль. Основные вопросы исторической науки. Научное обозрение №10, 1902 г., с. 71,74. http://science-review.ru/?section=content&op=show&id=498.

[7] Критика Г. Белова на книгу К. Лампрехта «История германского народа». 1898 г. (Барт П..., с.61.)

[8] Фурсов А.И. Saeculum vicesimum: In memorian. Русский исторический журнал, т.III №1-4. - М.: Интситут русской истории РГГУ. 2000. 724 с., с. 83.

[9] Герцен А. (Цит. по: Бунин И. Окаянные дни (Бунин И. Горький М. - М.: Айрис- пресс. 2004. - 416 с., с. 127)).

[10] Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917 -1918 гг. в 2 т. – М.: Арис-пресс, 2011, т.1, с. 40.

[11] Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции – М.: 1909/1990.

[12] Сперанский М. «О постепенности усовершения общественного» (1802 г.) (Цит. по: Томсинов В.А. Светило русской бюрократии: (М.М. Сперанский). – 2- е изд. – М.: ТЕИС, 1997. – 254 с., с. 85. (Русские экономисты…, с. 38.))

 

 

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.