Чем опасно перемирие? – ответ дает пример Версальского мира 1919 г., начало которому положило, подписанное под ультиматумом американского президента В. Вильсона, перемирие между Германией и союзниками по Антанте.

Будущий мир, пояснял его идею советник американского президента Э. Хауз, - «должен открыть новый путь, ведущий к лучшему международному взаимопониманию... к устойчивому и справедливому миру»[1]. «Характер контракта между Германией и союзниками…, ясен и недвусмысленен, - пояснял Кейнс, - Мирные условия должны согласоваться с обращением президента, а предметом занятий мирной конференции является обсуждение деталей их проведения в жизнь. Обстоятельства, сопровождающие этот контракт, носят необычайно торжественный и связывающий характер…»[2].

Для обсуждения условий мира «уполномоченные 27 наций, собрались в Версале... Глядя на знакомые лица, я понял, - писал вл. кн. Александр Михайлович, - что перемирие уже вызвало пробуждение самых эгоистических инстинктов: основы вечного мира вырабатывались теми же государственны­ми людьми, которые были виновниками мировой вой­ны. Спектакль принимал зловещий характер даже для видавших виды дипломатов. Бросалась в глаза фигура Артура Бальфура... Вот и я, - казалось, говорила его капризная ус­мешка. - Я готов принять участие в мирной конферен­ции в обществе всех этих старых лисиц, которые сделали все от них зависящее, чтобы поощрить мировую бойню. В общем, ничего не изменилось под солнцем, несмотря на уверения газетных публицистов...»[3].

Как только собралась Версальская конференция «началось плетение той хитрой сети софистики и иезуитских толкований, которая, - по словам Кейнса, - в конце концов, покрыла лицемерием и обманом букву, и сущность всего договора»[4], которым, по словам Дж. Фуллера, «союзники разорвали в клочья условия перемирия»[5]. И в этом была своя доля исторической справедливости: Версальский мир ничем не отличался от того Брестского мира, который сама Германия, также в условиях перемирия, ранее навязала России.

Версальский и Брестский мирные договора полностью противоречили самой идее мира.  «Мир бесчеловечен и невыполним, - отмечал этот факт Кейнс, - и не может принести с собой ничего, кроме несчастья»[6]. «Занавес опущен, Версальский мир остановил на время вооруженную борьбу в средней Европе. Для того, очевидно, - подтверждал ген. А. Деникин, - чтобы, собравшись с силами, народы взялись за оружие вновь целью разорвать цепи, наложенные на них поражениями… Идея «мира во всем мире», которую 20 веков проповедуют христианские церкви, похоронена надолго...»[7].

«Я склонен согласиться с теми, - писал Э.  Хауз, - кто говорит, что договор по­лучился скверным, и его не надо было заключать, ибо при про­ведении его в жизнь он, вовлечет Европу в бесконечно трудное положение»[8]. «В Европе и Азии, - подтверждал Черчилль, - условия, созданные победителями во имя мира, расчистили дорогу для возобновления войны»[9]. Версальский «договор, с моральной точки зрения, - приходил к выводу итальянский премьер Ф. Нитти, - неизмеримо хуже любых заключенных в прежние времена, поскольку они возвращают Европу к той фазе цивилизации, которая, как считалось, закончилась столетия назад»[10].

Мир должен заключаться на «берегу» и этот мир должен согласовывать не только условия, но и идею мира, без которой любые условия, это лишь клочок бумаги.

Статья написана на основании книги Галина В. Вторая мировая война.

Политэкономия истории, т. 5. (Глава: Версаль. Перемирие),

в которой даны подробные ссылки на все приведенные цитаты