1914 Спасение Франции

Если Франция не была стерта с лица земли,

то этим прежде всего мы обязаны России.

Ф. Фош, маршал Франции

 

Фактически война для России началась не с 1 августа — дня объявления Германией войны России, а с неоднократных панических просьб французского правительства ускорить вторжение русской армии в Германию. Уже 23 июля (5 августа), т. е. на следующий день после объявления войны Германией Франции, ее посол М. Палеолог просил Николая II: «Фран­цуз­ская армия вынуждена будет выдержать могущественный натиск 25 германских корпусов. Я умоляю Ваше Величество приказать Вашим войскам начать немедленное наступление - иначе французская армия рискует быть раз­давленной»[1].

8 (21) августа Палеолог записывал: «На бельгийском фронте наши операции принимают дурной оборот. Я полу­чил приказание воздействовать на императорское правительство, дабы ускорить, насколько возможно, наступление русских войск»[2]. Это требование нарушало уже сформированные стратегические планы развертывания и, по мнению ген. Н. Головина, «подобная просьба была в полном смысле слова равносильна требованию от России самоубийства»[3]. 13 (26) августа Палеолог снова получает телеграмму из Парижа: «Нужно настаивать на необходимости самого решительного наступления русских армий на Берлин. Срочно предупредите российское правительство и настаивайте». А 14 августа уже английский посол запросил у В. Сухомлинова, нельзя ли перебросить 3-4 корпуса на северный берег Франции[4].

 

Положение Франции в конце августа наглядно отражали записи ее президента: военный «министр сообщает мне убийственные детали. Все остававшиеся у нас надежды погибли. Мы отступаем по всей линии»[5]. Спустя несколько дней Р. Пуанкаре констатировал: «Мы должны согласиться на отступление и оккупацию. Так закончились иллюзии последних двух недель…»[6].

Французское правительство с такой стремительностью покинуло Париж и переехало в Бордо, что «это, - по словам П. Барка, - было похоже на бегство»[7]. Русский военный атташе в Париже А. Игнатьев сообщал, что в некоторых французских полках потери составляют 50%, и добавлял: «Стало ясно, что исход войны будет зависеть от того, что мы сможем сделать для того, чтобы оттянуть немецкие войска на нас»[8].

 

Изначально «следуя плану кампании, Россия должна была сразу начать наступление на Австрию на юге и обороняться на севере до тех пор, пока все не будет готово для более серьезного наступления на Германию. Если бы Россия считалась только со своими интересами, это был бы для нее наилучший способ действия, - замечал британский посол Дж. Бьюкенен, - но ей приходилось считаться со своими союзниками. Наступление германской армии на западе вызвало необходимость отвлечь ее на восток. Поэтому первоначальный план был соответствующим образом изменен, и 17 августа, на следующий день после окончания мобилизации, генерал Ренненкампф начал наступление на Восточную Пруссию... По мнению лучших русских генералов, такое наступление было преждевременно и обречено на неудачу… Но Россия не могла оставаться глухой к голосу союзника, столица которого оказалась под угрозой, и армии Самсонова был отдан приказ наступать»[9]. По словам французского историка Ecole de Guerre это был «жест, несомненно, рыцарский, но… чреватый большими опасностями»[10].

 

Требования французов, строились не на пустом месте: начальник Генерального штаба России ген. Я. Жилинский еще в 1912 г. обязался выставить только против Германии на 15-й день войны 800 тысяч сол­дат — половину русской армии мирного времени. По мнению ген. Н. Голо­вина: «Обязательство начать решительные действия против Германии на 15-й день мобилизации является, в полном смысле слова, роковым решением... Это в полном смысле слова государственное преступление»[11].

 

Русская армия, не закончив мобилизацию и развертывание войск, без подготовки с марша перешла в наступление. «Очень немногие слышали о Гумбиннене и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыг­рала эта победа, - вспоминал У. Черчилль, - Русская контратака 3-го корпуса, тяжелые потери Макензена вызвали в 8-й немецкой армии панику, она по­кинула поле сражения, оставив на нем своих убитых и раненых, она признала факт, что была подавлена мощью России»[12]. Командующий 8-й немецкой армией ген. М. Притвиц предложил отступить и оставить русским Восточную Пруссию. Германскому командованию пришлось срочно отозвать Притвица и его начальника штаба, и сменить их на П. Гинденбурга и Э. Людендорфа.

 

Успех наступления во многом объяснялся тем, что немцы его просто не ожидали. Русская армия вступила в бой всего через две недели после объявления войны[13]. По расчетам немцев, русские физически могли начать наступление не раньше, чем на 40-й день с начала мобилизации[14]. Но президент Франции был недоволен: «Мы вынуждены констатировать, что медленность русской мобилизации и концентрации русских войск делает нашего русского союзника неспособным действовать с желательной быстротой»[15].

 

По численности две северные русские армии превосходили немецкую группировку почти в 2 раза - с примерным равенством по легким орудиям и отставанием по тяжелым в 6 раз[16]. Однако 1-я и 2-я русские армии были разделены Мазурскими озерами: армия П. Ренненкампфа наступала с севера, а А. Самсонова - с юго-запада и они практически не имели связи между собой. При этом, докладывал А. Самсонов главнокомандующему войсками Северо-Западного фронта Я. Жилинскому: «Армия наступает со времени Вашего приказания безостановочно, делая переходы свыше двадцати верст по пескам, посему ускорить не могу»… «солдаты находятся на марше по двенадцать часов в день без привалов. Они измотаны, и поэтому большей скорости движения достичь невозможно. Территория опустошена, лошади давно не получали овса, нет продовольствия»[17]. «Люди были ужасно измучены... три дня они не видели хлеба…»[18].

Тем временем, новое немецкое командование, сняв свои части, стоявшие против Ренненкампфа, перебросило их по железной дороге, сконцентрировав свои силы против армии Самсонова. 2-я русская армия была окружена и разгромлена. Это было первое в истории крупное поражение русской армии в битве с немцами. Командующий армией ген. А. Самсонов застрелился. Как мог Самсонов не ощутить 27 августа нависшую над ним смертельную опасность? - вопрошал У. Черчилль, - «Естественным был бы приказ отступить. Но темный дух фатализма — характерный для русского, — казалось, лишил сил обреченного командующего... лучше погибнуть, чем отступить. Завтра, может быть, поступят хорошие ново­сти. Ужасающая психическая летаргия опустилась на генерала, и он приказал продолжать наступление. По выражению Гинденбурга, «эти войска жаждали уже не победы, а самоуничтожения»[19].

Очевидно, что армию Самсонова гнал вперед не «фатализм» и не «летаргия», а приказ командования, во исполнение настойчивых просьб французского союзника. Итог его наступления был предсказан, еще до выступления русских армий, начальником Генерального штаба России, который предупреждал, что «поспеш­ное наступление в Восточную Пруссию осуждено на неудачу, так как войска еще слишком разбросаны и перевозка встречает массу препятствий»[20].

Тем не менее, бывший начальник Генерального штаба России Я. Жилинский скажет французскому военному атташе Лагишу: «История проклянет меня, но я отдал при­каз двигаться вперед»[21]. Армия Самсонова, по словам вл. кн. Александра Михайловича, «состояла частью из гвардейских полков, лучших русских частей, являв­шихся в течение десятилетий главной опорой импера­торского строя и теперь посланных «спасать Париж». Под Сольдау наша Вторая армия была уничтожена... Париж был спасен гекатомбой русских тел, павших в Мазурских болотах»[22].

 

Тем временем 1-я русская армия П. Ренненкампфа, по словам М. Гофмана, «продолжала оставаться в своей непостижимой неподвижности… Почему Ренненкампф, несмотря на неоднократные просьбы Самсонова о помощи, не выступил…»[23]. «Огромная армия Ренненкампфа висела, как грозная туча..., - вспоминал Э. Людендорф, - Ему стоило только двинуться, и мы были бы разбиты»[24]. После разгрома армии Самсонова «Людендорф… на чистом русском языке потешался над побежденными и хвалился, что теперь русская граница открыта для вторжения…»[25].

«Русская армия использовала время для создания сильных полевых укреплений… Фронтальная атака…, - по мнению М. Гофмана, - была очень трудна. Думаю, что мы не имели бы успеха… Если бы наша армия даже и не потерпела бы поражения, то все-таки она не освободилась бы для… выступления на поддержку австрийцев»[26]. И немцы нанесли мощный фланговый удар. Ренненкампф, по словам Людендорфа, «очень своевременно начал отступление... Русские сумели организовать отступление и продвигали массы по местности без дорог… Я все время не оставлял мысли, покончив с Ренненкампфом, начать наступление на Нарев... Соответственные распо­ряжения уже отдавались, но им не суждено было осуществиться…»[27].

 

Самопожертвование армий Самсонова привело к тому, что немецкое наступление на Париж, который военный министр А. Мильеран был уже готов сдать, одновременно взорвав все форты и крепости Вердена, было остановлено. 27 августа французский главнокомандующий Ж. Жоффр докладывал Мильерану: «Слава богу, мы имеем благоприятные известия от русских в Восточной Пруссии. Можно надеяться, что благодаря этому немцы будут вынуждены отправить отсюда войска на восток. Тогда мы сможем вздохнуть»[28]. И действительно 31 августа военный министр Англии Г. Китченер телеграфировал командующему британскими силами в Европе Д. Френчу: «32 эшелона германских войск вчера были переброшены с Западного фронта на восток, чтобы встретить русских»[29].

 

 * * * * *

* * * * *



[1] Палеолог М…, с. 53.

[2] Палеолог М.…, с. 87.

[3] Головин Н.Н…, с. 299.

[4] В. Сухомлинов - Н. Янушкевичу – 18 августа 1914 г. //Красный Архив. 1922. №1 (1), с. 144.

[5] Пуанкаре Р…, с. 185.

[6] Такман Б... с. 305.

[7] Барк П.Л…, т.1, с. 367; подобную оценку «панически покинло Париж» дал Бюлов Б…, с. 454-455.

[8] Материалы по истории франко-русских отношений за 1910-1914 гг. -М.: 1922, с. 698, 700. (Геллер М.Я., Некрич А.М…, с. 12.)

[9] Бьюкенен Дж..., с, 150-151.

[10] Головин Н.Н…, с. 300.

[11] Головин Н. Н. Из истории кампании 1914 года на русском фронте. – Прага: 1925, с. 63-64 (Такман Б... с. 19, предисл. О. Касимова)

[12] У. Черчилль статья в «Дейли телеграф», май 1930 г. (Будберг А. П. Гумбинен — забытый день русской славы. – Париж: 1937, с. 12, 14, 10 (Такман Б... с. 29, пред. О. Касимова))

[13] «план Шлиффена», учитывал разницу сроков мобилизации в Германии (10 дней) и России (30 дней). Поэтому основная масса войск направлялась на Запад, чтобы разбить французскую армию еще до сосредоточения русской.

[14] Киган Д… с. 168.

[15] Пуанкаре Р…, с. 62.

[16] Зайончковский А.М…, с. 136.

[17] Такман Б... с. 332.

[18] Такман Б... с. 346.

[19] Churchill W. The Unknown War. The Eastern Front. N. Y., 1932, p. 207 (Уткин А.И... с. 50)

[20] Paleologue M. La Russie des tsars pendant la grande guerre. V. I, Paris, 1920, p. 55 и далее (Такман Б... с. 27-28, предисловие О. Касимова).

[21] Lincoln B. L. Passage Through Armageddon. The Russians in War and Revolution 1914-1918. N. Y., 1986, p. 63 (Уткин А.И... с. 42.)

[22] Великий князь Александр Михайлович. Воспоминания, с. 251

[23] Гофман М…, с. 39, 43.

[24] Людендорф Э.…, с. 51

[25] Такман Б... с. 352-353.

[26] Гофман М…, с. 46, 47.

[27] Людендорф Э.…, с. 68-70

[28] Цит. по: Помогайбо А. Псевдоисторик суворов. – М.: Вече, 2005. 476 с., с. 310-311.

[29] Уткин А.И... с. 63.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.

Я согласен с условиями Политики Конфиденциальности