Земля крестьянам

 

Главное, весь 100-миллионный народ в один голос скажет, что он желает свободы пользования землей, то есть уничтожения права земельной собственности.

Л. Толстой – Николаю II, 1902 г.[1]

 

Вопрос национализации земли, требует, прежде всего, ответа на вопрос: откуда она вообще взялась у дворян?

Помимо жалованной за службу воинскому и чиновничьему сословию земли, одним из истоков, крупного дворянского землевладения, стала опричнина И. Грозного. Опричнина была направлена, прежде всего, против доминирования боярского сословия, владевшего, доставшейся ему по наследству, «княжеской» землей. На направляющую силу, «революции» И. Грозного указывал в своем письме кн. А. Курбский: «писарям русским князь великий зело верит, а избирает их ни от шляхетского роду, ни от благородна, но паче от поповичей или от простого всенародства…»[2]. Движущей силой, этой «революции», стали средние помещики и буржуазия.

Опричнина привела к дикой анархии, вошедшей в историю под названием Смуты. Порожденная ею непримиримая борьба, втянула в себя все классы и сословия, доведя страну до «холопьего бунта», и призыва польских интервентов. О степени ожесточенности этой борьбы говорит, тот факт, что в момент наибольшего упадка 1614-1616 гг., в вотчинах Троицкого монастыря «размеры пашни… уменьшаются, сравнительно с данными 1592-1594 годов, более чем в 20 раз; число крестьян, населяющих Троицкие вотчины, убывает более чем в 7 раз»[3]. Брошенная и запустелая земля в 1620-е годы «составляла не менее 80%, поднимаясь иногда до 95%»[4]. Только спустя почти 100 лет после начала опричнины, началось восстановление.

Что же касается земли, то «уже на другой день Смуты началась настоящая оргия крупных земельных раздач…»[5]. Дворянам раздавались конфискованные «княжеские», уже неоднократно, за время смуты, переходившие из рук в руки, «дворцовые» и «черные» (крестьянские) земли. «Так, дворянство, - отмечал М. Покровский, - окончательно усаживалось на места боярства, выделив из своей среды новую феодальную знать, подготовляя расцвет нового феодализма XVIII века»[6].

 

Возникновение крупного дворянского помещичьего землевладения на конфискованных землях, приводило к тому, отмечал М. Покровский, что «втолковать московскому человеку разницу между «собственностью» и «владением» было далеко не легким делом, в особенности, когда право собственности на каждом шагу нарушалось не только верховной властью…, но и любым сильным феодалом»[7].

 

Вопрос о земле вновь начнет подниматься почти 200 лет спустя - в середине 1870-х гг.  «В настоящее время, - писал в те годы известный смоленский помещик А. Энгельгард, - вопрос о крестьянской земле, о крестьянских наделах сделался вопросом дня»[8]. «Мужики ждут только милости насчет земли. И платить готов, и начальство, и самоуправство терпеть и ублажать готовы, только бы землицы прибавили.. насчет землитолков, слухов, разговоров не оберешься. Все ждут милости, все уверены – весь мужик уверен, что милость насчет земли будет. Любой мальчишка стройно, систематично, «опрятно» и порядочно изложит вам всю суть понятий мужика насчет земли, так как эти понятия он всосал с молоком матери»[9].

 

«Толковали не о том, что у одних отберут и отдадут другим, - дополнял Энгельгардт, - а о том, что равнять землю. И заметьте, что во всех этих толках дело шло только о земле и никогда не говорилось о равнении капиталов или другого какого имущества»[10]. Равнять землю – «каждому отрежут столько, сколько, кто сможет обработать. Царь никого не выкинет, каждому даст соответствующую долю в общей земле…»[11]. При этом если земля должна принадлежать обществу, «то другие предметы, скот, лошади, деньги, принадлежат дворам, семьям…»[12].

 

Слухи усилились с 1878 г. «После взятия Плевны о «милости» говорили открыто на сельских сходах… Все ожидали, что тогда в 1879 г. выйдет «новое положение» насчет земли… мысль о «милости» присуща каждому – и деревенскому ребенку, и мужику, и деревенскому начальнику, и солдату, и жандарму, и уряднику из простых, мещанину, купцу, попу…Толки об этом никогда не прекращаются…»[13].

Все это время «крестьяне безропотно переносили ужасы голода, не поддерживали революционные партии», - отмечает В. Кондрашин[14]. Переломным стал катастрофический голод 1891 г., он похоронил надежды крестьян на «милость» дарованную сверху. Не случайно, по словам М. Покровского, «начало поворота современники, почти единогласно, связывают  с неурожаем 1891 года»[15]. Впервые о «ряде крестьянских беспорядков» циркуляр министерства внутренних дел сообщит в 1898 г.[16], с 1901 г. крестьянские волнения начнут вспыхивать по всей стране.

 Кульминацией станет Первая русская революция 1905 г. движущей силой, которой, по словам С. Витте, являлось именно крестьянство: «Самая серьезная часть русской революции 1905 года, конечно, заключалась не в фабричных, железнодорожных забастовках, а в крестьянском лозунге: «Дайте нам землю, она должна быть нашей, ибо мы ее работники»  - лозунги, осуществления, которого стали добиваться силою»[17].

Настроения крестьянства совершенно явно и отчетливо отражали выступления делегатов двух съездов Всероссийского Крестьянского Союза 1905 г. «Идеальная Россия их выбора, - отмечал Т. Шанин, - была страной, в которой вся земля принадлежала крестьянам, была разделена между ними и обрабатывалась членами их семей без использования наемной рабочей силы. Все земли России, пригодные для сельскохозяйственного использования, должны были быть переданы крестьянским общинам, которые установили бы уравнительное землепользование в соответствии с размером семьи или "трудовой нормой", т.е. числом работников в каждой семье. Продажу земли следовало запретить, а частную собственность на землю – отменить»[18].

 

«В сознании крестьян, до сих пор сохранился своего рода «сельский коммунизм», - отмечал в этой связив 1905 г.М. Вебер, - т.е. такой правовой порядок, согласно которому земля принадлежит совместно всей деревне»[19]. «Коммунистический характер крестьянского движения проявляется все яснее, поскольку он, - пояснял Вебер, - коренится в характере аграрного строя… Со своей стороны власть делала все возможное, в течение столетий и в последнее время, чтобы еще больше укрепить коммунистические настроения. Представление, что земельная собственность подлежит суверенному распоряжению государственной власти … было глубоко укоренено еще в московском государстве…»[20].

 

Даже крупнейшая либеральная партия - кадетов была вынуждена подчиниться этой силе и выступить в Государственной Думе с программой, в которую входило платное, принудительное отчуждение помещичьих земель[21]. Мало того, формулируя конечную цель кадетской программы один из лидеров партии, видный экономист, ректор Московского университета А. Мануйлов, утверждал, что «земля не должна быть объектом частной собственности»[22].

Конфликт с принципами нерушимости частной собственности, кадеты преодолевали принципом насущной необходимости общественных нужд (приводя пример отчуждение земли при строительстве железных дорог), а так же указанием на необходимость компенсации злоупотреблений помещиков во время реформы 1861 г.: в результате реформы, по европейской России, помещичьи крестьяне получили наделы площадью в среднем в 2 раза меньше, чем государственные и удельные, а оценена помещичья земля была в среднем в 2 раза дороже[23]. Как следствие, утверждал А. Мануйлов, «Землевладельческий класс несет историческую ответственность за недостатки реформы 1861 г., и поэтому справедливо, чтобы он принял материальное участие и в их исправлении»[24].

Однако, как свидетельствовал С. Витте: «все министры высказались про­тив мысли о принудительном отчуждении частновла­дельческих земель, как мере для увеличения кресть­янского землевладения, причем как главный довод всеми выставлялся принцип неприкосновенности и «святости» частной собственности; я присоединился к заключениям моих коллег, но выразил сомнение в возможности объяснить народу неосуществимость принудительного отчуждения частновладельческих земель после того, как все великое освобождение кре­стьян было основано на этом принципе платного, при­нудительного отчуждения; такая мера в настоящее время по моему мнению невозможна, потому что она способна окончательно поколебать и без того расша­танное финансовое и экономическое положение Рос­сии войной и смутою»[25]...

 

Продолжение главы в Книге

 



[1] Л. Толстой – Николаю II  16 января 1902 г. (Цит. по Толстой Л.Н. Собрание сочинений в 22 томах. М., 1984., т.20,с. 502-508).

[2] Сб. РИБ. Т. XXXI. — С. 114—115. (https://ru.wikipedia.org/wiki/Опричнина#cite_ref-11)

[3] Покровский М…, т.1, с. 306.

[4] Покровский М…, т.1, с. 306.

[5] Покровский М…., т.1, с. 319.

[6] Покровский М…, т.1, с. 320.

[7] Покровский М…, т.1, с. 318.

[8] Энгельгардт А.Н.., с. 331-332.

[9] Энгельгардт А.Н.., с. 459.

[10] Энгельгардт А.Н.., с. 466.

[11] Энгельгардт А.Н.., с. 467.

[12] Энгельгардт А.Н.., с. 468.

[13] Энгельгардт А.Н.., с. 461.

[14] В.В. Кондрашин. 1995 г. (Кара-Мурза С…, с. 63.)

[15] Александров М. С. Группа народовольцев (1891-1894), т. 5 // Былое, 1906, ноябрь (Покровский М..., с. 291-292)

[16] Циркуляр министерства внутренних дел от 17 июля 1898 г., Горн В. Общественное движение в России в начале XIX века, т.1, с. 241-242. (Покровский М…, т.3, с. 324.)

[17] Витте С.Ю…, т. 2..., с. 251.

[18] Шанин Т. Революция как момент истины.. Россия 1905—1907 гг. —> 1917— 1922 гг.: Пер. с англ.— М.: «Весь Мир», 1997. — 560 с., с. 204.

[19] Вебер М. К состоянию буржуазной демократии…, с. 276.

[20] Вебер М. К состоянию буржуазной демократии…, с. 276.

[21] См. подробнее: Мануйлов А.А. Поземельный вопрос в России. – М.: Тип. О. Л. Сомовой, 1905. – 108 с.

[22] Мануйлов А.А…, с. V.

[23] См. подробнее: Рубакин Н.А…

[24] См. подробнее Мануйлов А.А…, с. 17.

[25] Витте С.Ю…, т. 2, с. 258.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.