Запад

 

Если Америка — это еще не все, то без нее все равно ничего не происходит.

Г. Мартин, Х. Шуманн[1]

 

Япония

 

Территориально и культурно Япония, конечно, относится к Востоку, но по уровню экономического развития, несомненно, к Западу. И это сочетание делает ее пример показательным для всего дальневосточного региона.

Япония долгое время являлась мировым символом экономического чуда. «Чудо» началось в 1956-1973 гг., когда среднегодовые темпы роста реального ВВП, страны «Восходящего солнца», составляли 9,3%[2]. По уровню ВВП Япония скоро вышла на второе место в мире. В основе японского чуда лежала собственная модель развития, которую в той или иной мере впоследствии переняли почти все будущие Азиатско-Тихоокеанские Тигры. В основе этой «азиатской» модели лежала с одной стороны централизованная экспортно-ориентированная защищенная протекционистскими мерами экономика, а с другой культурная модель «страны-нации», напоминавшая традиции XVII в. кокутай («тело государства») и сакоку (самоизоляции) в ХХ веке. Быстрая прибыль в данной модели играла второстепенную роль, а главную - долгосрочное опережающее развитие. Такая экспортно-мобилизационная модель позволяла в полной мере использовать потенциал главного ресурса развития азиатско-тихоокеанского региона – дешевую и трудолюбивую рабочую силу: в Японии среднегодовое количество рабочих часов (для производственных рабочих на предприятиях с 30 и более работниками) в 1960-х гг. составляло 2484 часа! И эта потогонная система работала с интенсивностью и отдачей в несколько раз более высокой, чем на американских заводах[1]!

Рынок в «корпорации» Japan, Inc имел подчиненное положение, главное место в ней занимало легендарное МВТП - Министерство внешней торговли и промышленности, опиравшееся Кейрецу, или возглавляемые банками корпоративные группы, проводившие целенаправленную и согласованную экономическую политику. На низовом уровне  японцы, по словам, председателя судостроительной компании «Мицуи Дзосэн»  И. Ямасита, «возродили старую общину на своих промышленных предприятиях»[3]. Персонал ключевых крупнейших японских фирм представляющих 20% всей рабочей силы страны работал на условиях пожизненного найма. Национальный общинный дух сохранялся даже на высших ступенях социальной  лестницы, не случайно Япония имеет один из самых низких в мире уровней социального неравенства.

Источником роста японской экономики был американский рынок и американские технологии. Н. Гарделье, администратор Института национальных стратегий США  замечал в этой связи: «Подписав менее, чем за 25 лет 32 тысячи контрактов о передаче технологий на общую сумму 9 млрд долларов, мы продали японцам все наши знания… японцы благодаря использованию наших же знаний продали только в 1986 г. нам товаров на 58 млрд долл. больше, чем у нас приобрели»[4]. Но японцы шли дальше – десятки тысяч японских студентов обучались ежегодно в американских вузах, сотни американских ученых работали в ведущих научных организациях США. Журнал «Форчун» в те годы писал: «японские ученые работают в США, принадлежат к крупным фирмам. Вернувшись домой, они прихватят освоенную в Америке передовую технологию и превратят ее в дополнительный сокрушительный экспорт»[5]. И японцы действительно сделали это, создав свою научную базу: в 1986 г. экспорт японской технологии почти сравнялся с импортом зарубежной. Патентное бюро США выдало японцам 14 тыс. патентов, немцам – 7 тыс., англичанам ~ 3 тыс. Сами американцы получили 38 тыс. патентов[6].

Успех японцев возродил в них чувство воспитанное синтоизмом, фактически утверждавшим принцип превосходства японцев над всем человечеством. Не случайно указывая на почти треть зданий в центре Лос-Анджелеса скупленных японцами, японский миллиардер С. Кубаяси заявлял: «война с американцами, которую я не прекращал в душе и после 1945 г., наконец-то завершилась успешно»[7]. В 1986 г. премьер министр Японии Накасонэ объявит своим коллегам по правящей партии: «В настоящее время японское общество поднялось на высокий образовательный и интеллектуальный уровень, который намного превосходит средний уровень в США…». В 1986 г. 71% японцев был уверен в своем качественном превосходстве над людьми других национальностей. В 1978 г. таких японцев было – 65%, а в 1957 – 47%[8].

Однако именно в это время начался закат экономического чуда страны Восходящего Солнца, причиной тому стал устойчивый профицит торгового баланса экспортно-ориентированной страны, который привел к росту курса йены почти в два раза к середине 1980-х. Сильная иена, или endaka, возникшая с отменой Бреттон Вудских соглашений, придавила экспортные отрасли и подтолкнула отток производственных мощностей из Японии. Очередной удар иена получила в 1985 г. с подписанием соглашения Plaza Accord, девальвировавшим американский доллар, за три года – с 1986 по 1989 - он вырос почти втрое: с 265 иен за доллар до 138 иен, но это было только началом:

С падением Советского Союза Соединенные Штаты лишились своего врага, а «отсутствие общего врага, объединявшего союзников, - отмечает С. Хантингтон, - неизбежно ведет к обострению противоречий между ними».На причину обострения указывали американские аналитики: «Вашингтон хотел видеть Западную Европу и Японию достаточно сильными помощниками в борьбе против Советского Союза; но он не желает видеть их сильными настолько, чтобы дать им возможность бросить вызов американскому лидерству»[9]. В итоге, отмечает Дж. Стиглиц «мы фактически потребовали от Японии принять наш стиль капитализма»[10].

 

Первая подобная попытка была сделана сразу после Второй мировой, когда Соединенные Штаты попытались было приблизить системы Японии и Германии к англо-американской модели[11], однако быстро отказались от этой затеи. Американские стратеги поясняли почему: «В условиях, когда вся Япония и большая часть Германии с середины 50-х годов находились в зоне влияния США, баланс сил был настолько против Советского Союза, что Москва имела очень малые шансы  выиграть холодную войну...»[12]. Для победы над СССР Америке нужны были сильные союзники.

 

С переходом на американскую модель корабль «Корпорации» Japan, Inc, черпнул воду бортом - темпы роста экономики с почти 6% в 1987 г., к 1993 г. рухнули почти до нуля. Попытка Банка Японии стимулировать рост, за счет снижения процентных ставок, привела лишь к взрывному буму на рынках акций и недвижимости[13]. В 1990 г. раздувшийся финансовый пузырь лопнул, и правительство Японии было вынуждено приступить к бюджетному стимулированию экономики, что к 1996 г. привело к появлению дефицита бюджета. Борьба с новым злом поставила экономику на грань «клинической смерти» конца 1990-х - начала 2000-х гг. Оказавшись на грани сваливания в петлю дефляции, Япония первой применила политику «количественного смягчения». Но, опасаясь роста инфляции, использовала ее в ограниченных масштабах.

 Основным средством стимулирования экономики Японии стало бюджетное стимулирование, приведшее к стремительному росту пирамиды ее государственного долга: с 1984 г. по 2012 г. он вырос в 3,5 раза - с 67%, до 236% ВВП. «Чистый долг» - за вычетом резервов, достиг 130%. Но и этого после 2008 г. оказалось уже недостаточно. Мировой кризис нанес сокрушительный удар по экономике Японии - всего за три последующих года йена укрепилась почти на 60%. Это привело к очередному экономическому и политическому кризису в результате которого либерал-демократы вернулись к власти. Новый премьер-министр С. Абэ  под угрозой потери независимости Центробанком Японии потребовал от него массированного эмиссионного ослабления йены, для достижения уровня инфляции не ниже 2%.

Проблема в том, что уже в среднесрочной перспективе, следствием подобного ослабления станет рост процента по госдолгу, проблема которого для Японии обострится с приближающимся исчерпанием внутренних накоплений. При существующем уровне госдолга повышение процента даже на уровень инфляции способно поставить Японию на грань банкротства: все ее налоговые поступления пойдут только на выплату процентов. Не случайно, крупнейший в мире государственный пенсионный фонд - японский GPIF, владеющий 67% внутренних облигаций Японии, уже начал их распродажу[14]. Все надежды С. Абэ полагаются только на достижение опережающих темпов экономического роста, однако попытка залить стагнирующую экономику деньгами скорее приведет к потопу, чем напитает иссохшую почву: деньги пойду на спекулятивные рынки, а не в реальный сектор, об этом уже свидетельствует стремительный взлет индекса NIKKEI в начале 2013 г.

Ослабление валюты одной из крупнейших экономик мира, не может не вызвать и международных проблем. И сегодня многие эксперты уже расценивают меры японского правительства по ослаблению йены, как развязывание мировой валютной войны[15].

 

Европа

 

 Европейцы, очевидно, учли опыт Японии и решили не искушать судьбу: сразу после падения Берлинской стены и объединения Германии они пошли дальше и на основании Маастрихтских соглашений 1991 г. создали Европейский Союз.

 

Беспокойство европейцев можно понять, ведь европейское экономическое чудо, так же как и японское возникло не на пустом месте: После Второй мировой войны, в отличие от - Первой, Америка оказалась не просто благосклонна, а  неслыханная щедра к побежденными[2]. Откуда взялась эта щедрость, указывал документ Объединенного комитета начальника штабов от 9 апреля 1947 г.: «необходимо приобретать надежных друзей в районах, которые в случае войны с нашими идеологическими противниками могут иметь стратегическое значение для Соединенных Штатов…»[16]. По мнению бывшего вице-канцлера третьего рейха Ф. Папена, Вашингтон достиг своей цели: «План Маршалла и мероприятия, ставшие его продолжением, были разработаны для того, что бы помочь Старому Свету физически и морально вновь встать на ноги и подготовиться к началу великой идеологической баталии. Столь величественные жесты в политике можно видеть крайне редко, однако в результате европейцы становились не просто благодарны Америке, но делались ее активными помощниками»[17].

По плану Мар­шала европейским странам было выделено, для  восстановления 12,6 млрд долларов (более 9% ВВП США)[18]. Но это была далеко не самая важная часть помощи. В рамках плана Маршалла Америка пошла на беспрецедентный шаг, который невозможно представить себе относительно России 1990-х…, она наложила мораторий на иностранные инвестиции, чтобы пострадавшим от войны немецким компаниям не пришлось вступать в соревнование, пока они не восстановятся. За этим, по мнению  С. Айзенберг, стоял вовсе не альтруизм: «Экономика была в кризисе, в Германии было много левых, так что им (Западу) нужно было как можно быстрее завоевать доверие немецкого народа»[19]. Но главная помощь Германии заключалась не в деньгах и даже не в «воздержании», а в открытии Америкой своих рынков, для европейских товаров.

 

Создание Европейского Союза диктовалось, прежде всего, необходимостью решения возникшей геополитической проблемы: Европейское единство утверждал канцлер Г. Коль - вопрос жизни и смерти; от этого зависит, будет ли в XXI веке мир или война[20]. В документе ХДС/ХСС под названием размышления о Европе от 1994 г. разъяснялось: «Единственную возможность предотвратить возврат к нестабильной довоенной системе, где Германия оказывается на границе между Востоком и Западом, дает интеграция центрально- и восточно-европейских соседей Германии в европейскую послевоенную систему и налаживание широкомасштабного сотрудничества с Россией… Если европейская интеграция не будет развиваться, соображения собственной безопасности могут вынудить или подтолкнуть Германию к самостоятельной стабилизации Восточной Европы традиционным путем»[21].

Но главную угрозу безопасности Германии (и Европы) представляли не геополитические, как это можно подумать, а экономические проблемы. Они были сходны с теми, которые угрожали и Японии. И не случайно. По своей экономической и ментальной модели Германия и Япония очень близки, отмечал немецкий дипломат Г. фон Дирксен еще в 1930-х гг.: для обеих стран «любой сбой в регулярном потоке импорта — экспорта неизменно угрожал самому существованию го­сударства»[22].

 

 

* * * * *

* * * * *

* * * * *

 



[1] 40-часовая рабочая неделя будет установлена в Японии только в 1987 г.

 

[2] Первоначально, 14 января 1946 г., 16 стран антигитлеровской коалиции, за исключением СССР, заявили Межсоюзному репарационному агентству претензии на возмещение ущерба, нанесенного Второй мировой войной, в размере 300 млрд долл. (почти в 3 раза больше, чем размер репараций, установленный для Германии в 1921 г. за Первую мировую войну). СССР и Польша заявят вместе - 10 млрд долларов. (Коваль К.И…, с. 163-164, 266-267). Что ожидало немцев, говорит и книга одного из апостолов либерального фундаментализма Л. Мизеса вышедшая в 1944 г. в издательстве Йельского университета, при содействии фонда Рокфеллера и Национального фонда экономических исследований США. В своей книге Мизес утверждал: «репарационные платежи (за Первую мировую) не были причиной экономических трудностей Германии», проблема «трансферов» была надуманной. «Версальский договор не был несправедлив… Беда не в том, что договор был так уж невыносим для Германии, а в том, что державы победительницы позволили Германии нарушить ряд его важнейших требований…». (Мизес Л…, с. 302-303).



[1] Мартин Г., Шуманн X…

[2] Richard Katz, Japan: The System that Soured, The Rise and Fall of the Japanese Economic Miracle(Armonk, N.Y.: M.E. Sharpe, 1998). 5. (Линдси Б…, с. 170).

[3] Цветов В. Япония: свет и тени научно-технической революции. (Лес за деревьями…, с. 34.)

[4] Цветов В Япония: свет и тени научно-технической революции. (Лес за деревьями…, с. 59.)

[5] Цветов В Япония: свет и тени научно-технической революции. (Лес за деревьями…, с. 31.)

[6] Цветов В Япония: свет и тени научно-технической революции. (Лес за деревьями…, с. 32.)

[7] Цветов В Япония: свет и тени научно-технической революции. (Лес за деревьями…, с. 86.)

[8] Цветов В. Япония: свет и тени научно-технической революции. (Лес за деревьями…, с. 87,88.)

[9] Уткин А. И. Американская стратегия...

[10] Стиглиц Дж…, с. 21.

[11] Лал Д…, с. 288.

[12] Odom W. Russia’s several seats at the table (“International Affairs”, N 4, 1998, p. 809-910). (УТКИН А. И. Американская стратегия...)

[13] Обзор раздувания финансового пузыря и его последующего краха см. в: Christopher Wood, The Bubble Economy: Japan’s Extraordinary Speculative Boom of the ‘80s and the Dramatic Bust  of ‘90s (New York: Atlantic Monthly Press, 1992). (Линдси Б…, с. 170).

[15] См. например: Даниэль Экерт. Мир на пороге новой валютной войны. Daniel Eckert. Die Welt steht vor dem nächsten Währungskrieg Die Welt 13.01.13 http://www.inosmi.ru/world/20130114/204607401.html#ixzz2Hy6kpvxd

[16] Уже в октябре 1945 г. фельдмаршал Монтгомери писал премьер-министру Эттли: «западные страны должны подготовиться к длительной борьбе с коммунистическим Востоком. Она будет длиться много лет… Мы получили половину Германии и должны крепко держаться за нее». (Коваль К.И…, с. 287).

[17] Папен Ф…, с. 572.

[18] Miller T.C.Blood Money: Wasted Billions, Lost Lives, and Corporate Greed in Iraq. New York Little, Brown and Company, 2006. P. 123. (Кляйн Н…, с. 319).

[19] Eisenberg C. Drawing the Line: The American Decision to Divide Germany, 1945-1949. New York: Cambridge University Press. 1996. (Кляйн Н…, с. 328.)

[20] Мартин Г., Шуманн X…

[21] Тэтчер М…, с. 370.

[22] Дирксен фон Г…, с. 205-206.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.