За кого голосовать на выборах?

Чтобы государство превратилось из крайне примитивного в предельно богатое, нужно совсем немного - мир, необременительные налоги и сносное оправление правосудия, все остальное появится в результате естественного хода вещей.

А. Смит[1]

 

Приближается 18 марта и, хотя интриги ожидать, очевидно, не стоит: на чаше весов сегодня находится лишь одна реальная политическая сила, все самовыдвиженцы вместе взятые, кроме одного, ею не обладают, что превращает их участие в выборах либо в фарс, либо в предлог для протестного голосования против этой единственной, имеющей реальный вес, политической силы.

 

Одного только желания отдельных, пускай даже и самых гениальных, людей недостаточно, для того чтобы изменить направление общественного движения. Оно задается определенной политической силой и может быть изменено только другой, сопоставимой по весу, политической силой. А такой – другой силы сегодня в России нет. Существующие парламентские партии, носят либо откровенно право-популистский характер, либо устойчиво ассоциируются, в широких кругах, с левым радикализмом, не смотря на то, что на этих выборах сделали сильный ход и выставили от себя видного представителя бизнеса. Вместе с тем, этот «сильный ход» одновременно демонстрирует и слабость партии, вынужденной скрываться за спиной бизнесмена, не являющегося даже ее членом.

 

Поэтому сегодня имеет смысл говорить не столько о том, за кого голосовать, сколько о том - за что?

 

Если человек хоть немного заботится или думает о завтрашнем дне его, прежде всего, помимо личных интересов, должно заботить общее развитие его страны. Эта данность диктуется естественными законами развития, один из которых констатирует объективную данность: «кто отстанет того не станет, такова суровая и непреложная правда жизни».

 

Поэтому главным вопросом – вопросом выживания государства и общества становятся темпы экономического развития. Это, пожалуй, самый больной вопрос для России сегодня, особенно после кризиса последних лет, когда темпы роста были отрицательными. По официальным данным экономика России за 2017 г. выросла на 2%, а промышленное производство на 1%, но такие темпы могут быть приемлемы для развитой страны, развивающуюся они обрекают на нарастающее отставание.

 

Не меньшее значение имеет и качество, т.е. источники экономического роста, они определяют его долгосрочные перспективы и, что может быть сегодня еще более актуально, его выживание в условиях стремительного развития научно-технического прогресса. Отставшему здесь ждать пощады не приходится.

 

В России же в 2017 г., как и прежде, основным драйвером роста экономики стал нефтегазовый сектор: экспорт нефти увеличился за год на 1%, а цены на нее - выросли на 20%. Решающим фактором здесь стало не столько развитие, сколько сокращение добычи нефти странами ОПЕК: в результате если до середины 2017 г. цены на нефть снижались, то потом за полгода выросли на 40%, что дало среднегодовой рост цен в 20%.

 

Вторым по значимости источником роста стали масштабные расходы по техническому перевооружению армии, которые стимулировали рост производства на оборонных и связанных с ними гражданских предприятиях.

 

Однако военные расходы – это своего рода допинг для экономики, который помогает ей сохранять производство и экономический рост в кризисный период. На этом приеме в 1980-е гг. была построена вся программа рейганомики, сегодня ее использует Д. Трамп. Теория стимулирующего воздействия военных расходов даже получила свое название - «военного кейнсианизма». И именно ее предлагал нобелевский лауреат П. Кругман в 2011 г. для вывода Америки из кризиса: «Необходимо масштабно увеличить государственные расходы. Обычно это происходит во время войны»[2].

 

При этом сами по себе военные расходы не обеспечивают реального экономического роста, поскольку они создают непотребляемый продукт, т.е. не обеспечивают накопление капитала. (Если конечно произведенные вооружения не поставляются на экспорт или военные технологии успешно не конвертируются в гражданские). Военные расходы наоборот потребляют ресурсы развития. Обеспечивая искусственный рост в течение кратковременного периода, они могут помочь преодолеть, например, ямы циклического кризиса, но при системном кризисе они лишь усугубляют его.

 

Именно поэтому европейские страны стремятся экономить на военных расходах; США не экономят, поскольку имеют возможность покрывать их за счет наращивания государственного долга. Для России военные расходы являются во многом вынужденными: внешние угрозы, с которыми она столкнулась, и которые больше похожи на откровенную, завуалированную в санкции, внешнюю агрессию, не оставляют ей другого выбора.

 

Но негативные внешние условия не отменяют и даже наоборот обостряют проблему внутреннего экономического развития. Однако большинство предлагаемых сегодня мер, «дальневосточный гектар», «конверсии 2020», «инфраструктурные прожекты» и т.п. носят паллиативный характер, и больше напоминают спасительную «соломинку», либо временные «заплатки» на трещащем теле экономики.

 

Либеральная альтернатива существующему курсу, о которой любят поговорить в кругах российской «творческой интеллигенции», на выборах прячется, где то «в тени», за спинами Навального, Явлинского или даже юбкой Собчак. Эти претенденты если и говорят об экономическом росте то только вскользь, как например, Явлинский; или вообще молчат о нем, а упирая только на те или иные, хоть и важные, но все же вторичные проблемы, такие например как коррупция. Ведущие либеральные экономические гуру предпочитают заниматься критикой и «давать свои программы» со стороны. И это не случайно. Поскольку практическая реализация их либеральной программы приведет фактически к повторению событий 1991 г. в еще более трагичных масштабах:

 

для сохранения своей конкурентоспособности, в условиях очередного витка либерализма, России придется сократить 2/3 своего населения: для обеспечения поставки нефтегазового и прочего сырья, и продуктов их первичной переработки  на Запад потребуется не более 30% населения страны, со всеми сопутствующими и обслуживающими секторами экономики. Эти 30% (в которые надеются попасть и представители «либеральной интеллигенции») будут иметь европейский или американский уровень жизни, остальные окажутся лишними («не приспособившимися к «настоящему» капитализму»).

 

Наглядный пример тому дает практически вся Восточная Европа от Болгарии до Прибалтики, в которых, не смотря на помощь ЕС, происходит стремительное сокращение численности населения. И им еще повезло – они члены Европейского союза и им есть куда сокращаться – вывозить свою избыточную рабочую силу. России, в масштабных размерах, ее вывозить будет некуда, она заперта в своих границах даже больше, чем Украина. Россия будет напоминать «кипящий котел с плотно закрытой крышкой». Поэтому сокращение численности населения в России будет проходить еще в более драматических формах, чем на Украине и будет сопровождаться распадом страны по национальному, религиозному и областническому признакам.

 

Подобный конец ожидает Россию и в случае превращения существующей относительной стабильности в застой, склонность к которому наблюдается в последние годы. Экономика, как велосипед, она не может стоять на месте, если ты не двигаешься вперед, то падаешь вниз. Застой – это сюрпляс – попытка устоять на месте без движения, это создание искусственной видимости экономического роста, за счет проедания накопленных ресурсов развития.

 

Причины текущего экономического положения России предопределены, главным образом, историческими, климатическо-географическими условиями ее существования и вполне объективно присутствующими внешними угрозами. Россия всю свою историю вынуждена отчаянно бороться за выживание, стоя на грани необходимого и невозможного. Сегодняшний виток развития России, по форме, конечно, отличается от того, что был 100 лет назад (см.: «Капитал Российской империи»), но по своей сути повторяет его. Обеспечение экономического роста в России, гораздо более трудная задача, чем в странах Запада или Дальнего Востока.

 

Но даже в этих условиях одним из ключевых и решающих факторов, определяющих способность общества к выживанию и развитию, является общественное сознание. Современная непримиримая, обостренная конкурентная борьба требует гибкого, быстро приспособляющегося, рационального, прагматичного сознания, всех членов общества от рабочего, до миллиардера и государственного чиновника. Однако сегодня мы видим прямо противоположные тенденции.

 

Причин тому несколько, одной из главных является бегство от реальности, именно поэтому в России такую популярность получила иррациональная реакция, на вызовы времени. Однако это ни что иное, как попытка «спрятать голову в песок», или создание видимости искусственной стабильности. Подобная политика может быть весьма устойчивой и продолжаться до тех пока у России не закончатся экстенсивные источники роста - ее сырьевой экспорт.

 

Самым потрясающим, в этом случае, является ощущение, что 70 лет советской власти, не смотря на все ее недостатки, но культивировавшей просвещение и сознательное отношение к развитию, прошли для общества бесследно, и его сознание вновь возвращается к своему полуфеодальному прошлому.

 

Реальная политическая стабильность в развитом обществе обеспечивается не за счет обращения к иррациональным силам, а опоры на рациональные, во главе которых стоит «социальная справедливость». Речь не идет о том, чтобы «все взять и поделить», как трактуют этот термин в маргинальных либеральных кругах, а об определенном уровне «социальной справедливости», который общество может позволить себе на данном этапе, без ущерба для своего дальнейшего развития.

 

Причем речь идет не об имитации «социальной справедливости», которую можно просто «купить» перераспределяя часть сырьевых доходов бюджета, а о сознательном отношении к этому вопросу всех членов общества, и прежде всего тех, кто получил от «общественного пирога» большую долю. И дело здесь даже не в размерах «социальной справедливости», а в принципе, который определяет состояние общественной морали. Существующую дилемму наглядно передает известный французский экономист Т. Пикетти: «зачем вести себя в соответствии с нормами морали: ведь если общественное неравенство в принципе безнравственно и неоправданно, почему нельзя дойти до верха безнравственности и завладеть капиталами любыми способами?»[3] Не случайно коррупция в России в большей мере социальное явление, чем криминальное.

 

Без рационального отношения к социальным вопросам ни экономическое, ни научно-техническое развитие сегодня невозможно. Особенности России придают этому вопросу особое значение, поскольку она не может просто так  взять и позаимствовать западный прагматизм и рационализм. Это приведет к тем последствиями, которые были указаны выше. Западный прагматизм и рационализм необходимо сочетать с объективными условиями существования России, что ближе всего к сочетанию капиталистической формы хозяйствования с социал-демократическим содержанием политической власти.

 

Примеры подобного сочетания дают в частности скандинавские страны, хотя масштабы и особенности России пропорционально увеличивают сложность проблемы, тем не менее, они дают направление для поиска наиболее оптимального варианта развития.

 

 

 



[1] А. Смит. Лекция 1755 г. (Гринспен А…, с. 259)

[3] Пикетти Т…., с. 241.

Оставить комментарий

Комментарии (0)

    Подписаться
    Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.

    Я согласен с условиями Политики Конфиденциальности