Уникальная возможность

 

Интервенция на Север, благодаря подавляющему военному и экономическому преимуществу «союзников», давала им уникальную возможность для реализации своих планов и идей на примере целого региона. Удача на Севере создавала предпосылки для их масштабного применения по всей России. Однако северный эксперимент не удался, белая власть на Севере исчезла сама еще до прихода большевиков.

Почему? Какие внутренние причины привели к ее падению?

Ответ на этот вопрос кроется в тех настроениях, которые доминировали среди интервентов и основных местных политических сил.

 

Правительство

Радость Чаплина и англичан от удачно осуществленного заговора оказалась преждевременной. Сразу после высадки интервентов претензии на власть неожиданно предъявил Петроградский тайный «Союз возрождения России» Н. Чай­ковского, состоявший в основном из эсеров. «Союз возрождения» вел переговоры с союзниками через французского посла Нуланса[1]. Чайковский еще до переворота нелегально прибыл в Архангельск и «принимал участие во всех совещаниях заговорщиков»[2].

Чаплин, внесший, по его мнению, решающий вклад в осуществление переворота, с недоумением писал, что первым пожеланием союзных послов было формирование настоя­щего сугубо демократического правительства «в состав которого входили бы представители всех партий до... большевиков включительно, но кроме ...правых»[3]. «Для генерала Пуля явилось полной неожиданностью образование… (эсеровского) правительства..., - вспоминал член этого правительства В. Игнатьев, -  Пуль… ожидал не социалистического министерства, а оп­ределенно буржуазно-кадетского. Для него, по его вы­ражению, это правительство было точно «ножом по сердцу»…»[4].

У чаплинских офицеров негодование вызывал не только эсеровский состав правительства, но и то, что правительство Чайковского, «никем не избранное, никому в Северной области не известное, взялось за восстановление страны, сохранив старые рамки партийности»[5]. Британский адмирал Т. Кемп так же был недоволен образованием Северного Правительства: «это было неудобно для успеха нашей экспедиции в советскую Россию»[6].

Противоречия между англичанами, продвигавшими своего претендента на «сильную военную власть» Г. Чаплина, и франко-американским протеже - демократическим правительством Н. Чайковского обострялись все сильнее. На причины этих противоречий указывали рассуждения американского посла Фрэнсиса: «Что касается позиции генерала Пула, то я был удовлетворен и тем, что он не захотел поставить у власти собственное правительство; ведь британские солдаты так долго были колонизаторами, что просто не знают, что значит уважать чувства социалистов. Я не хочу сказать, что это политика британского правительства, но Великобритания имеет столько колоний, а английские офицеры так привыкли распоряжаться нецивилизованными людьми, что подчас воспринимают что-либо не столь остро, как американцы»[7].

Союзники пытались еще сохранить лицо и придать интервенции вид освободительного похода. В листовках, расклеенных по все­му городу, было заяв­лено: «Население областей, занятых нами, пользуется большими пра­вами и большей безопасностью, чем когда-либо: мы не стесняем ни в чем его право располагать собою. Корректное поведение наших войск и их заботливое отношение к мирным жителям сделали их повсюду желанными гостями. Что касается управления занятых областей, то оно находится всецело в руках правительства, выбранного самим народом. Это правительство является вполне самостоятельным»[8]. Правда военным губернатором Архангельска был назначен полковник французской армии Доноп, не смотря на просьбы «покорного слуги» Чайковского отложить данное назначение[9].

Однако всего через несколько месяцев после высадки американцы и французы разочаровались в своем ставленнике Н. Чайковском. Американский посол Фрэнсис сообщал: «Британцы и французы раздражены, они потеряли терпение, ожидая, когда у русских появится способность самим управлять собой. Новое здешнее правительство, именующее себя Верховное управление Северной области, явно преувеличивает свою важность и силу... Несколько дней назад мне пришлось сказать главе правительства в ответ на какую-то его жалобу, что если союзники покинут Архангельск, чиновники нового правительства будут выброшены в Арктику - при условии, что им удастся спастись от смерти от рук Красной гвардии. И это не единственная угроза для нового правительства; его министры являются социалистами, которых монархисты считают немногим лучше большевиков и постоянно пытаются свергнуть, заменив Верховное управление Северной области диктатурой»[10].

Действительно семь из восьми членов правительства Северной области были социалистами![11] Четверо из них после гражданской войны перейдут на службу к большевикам. Не случайно официальная правительственная газета «Возрождение Севе­ра» выходила под лозун­гами: «пролетарии всех стран объединяйтесь», «в борьбе обретешь ты право свое»... даже была попытка объявить красный флаг национальным[12]. На практике эсеровское Северное правительство проводило ту же анархо-демократическую политику, что и Временное правительство после февральской революции.

 

«Они (министры Северного правительства), - по словам главнокомандующего войсками Антанты в Архангельске ген. Э. Айронсайда, - испытывали неуверенность в своих силах, и никто не высказывал того накала пат­риотических чувств и воли к победе, который был у большевистских лидеров. Ни один из членов прави­тельства не побывал в провинции, чтобы установить контакт с крестьянами. Министры казались трусливы­ми бюрократами»[13]. Для сравнения Айронсайд приводил пример большевиков: «Красными руководило силь­ное фанатичное правительство, занимавшее централь­ную часть страны и пользующееся поддержкой народных масс. Они могли разговаривать с людьми повсюду»[14].

 

Даже демократические круги Архангельска видели выход из создавшегося положения только в установлении твердой власти: «Мы не за диктатуру, но мы за твердую военную власть. Только она может спасти Область»[15]. «Союзники» приходили к тем же выводам. «Отсутствие твердой власти и организационной дея­тельности, - вспоминал ген. С. Добровольский, - выводило из себя англичан, неоднократно предупреждавших, что они пришли не на вечные вре­мена, и поэтому русским надо спешить самим органи­зоваться…»[16].

«Английское командование отстаивало ту точку зре­ния, - отмечал член правительства Б. Соколов, - что в Области нужна твердая власть. Эту твердую власть англичане представляли себе не иначе, как во­енной. Они считали, что сговориться с населением не­возможно, да и не к чему. Если жителей хорошо кормят и не обижают, то все будет хорошо. Особенно их испу­гали демократические проекты Верховного Управления... Присутствие Н. В. Чайковского весьма мешало. Когда он в начале 1919 г. уехал, положение совершенно изменилось, и военная диктатура становится совершившимся фактом»[17].

 

Правительство Н. Чайковского было свергнуто, арестовано и сослано на Соловки. Во главе переворота стоял, русский морской офицер (Г. Чаплин), служивший в штабе английского ген. Пуля. Переворот  привел к массовым забастовкам. «Взбешенные послы потребовали от ген. Пуля их немедленного освобождения. Он сделал это, но доверие к военному командованию было сильно поколеблено… ген. Пуля обвиняли в потворствовании заговорщикам. Конечно, подобные глупые обвинения были лживы насквозь», - утверждал главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске английский ген. Э. Айронсайд[18].

Однако американцев подобные заявления не убеждали. Американский посол назвал переворот «простым похищением» явно указывая на участие в нем англичан и французов[19]. Американский Госдеп писал своему послу в Лондоне: «Департамент получил весьма тревожные сообщения, ка­сающиеся произвола, творимого в Архангельске генералом Пулем по отношению к местному правительству, чьи полномочия он явно игнорирует. Естественной реакцией на это русских станет рост воз­мущения и, возможно, неприкрытая враждебность к тем прави­тельствам, чьи войска высадились в Северной России с целью помогать местным жителям, а не командовать ими. Курс, взятый, как сообщают, генералом Пулем, совершенно расходится с поли­тикой нашего правительства… и с соглашением, достигну­тым при отправке американских войск на территорию России...»[20].

Представители же французов, как и англичан не страдали сентиментальностью. Французский дипломат Л. Робиен, комментируя свершившийся переворот, заявлял: «Я продолжаю придерживаться мнения, что исчезно­вение Чайковского и его шайки нам на руку. Они ста­новились все более и более невыносимыми... Пусть остаются в Соловецком мо­настыре… и дадут союзникам заняться здесь делом… Протестуют лишь немногие... Бедный американский посол пытался урезонить этих людей. Я еще никогда в жиз­ни так не хотел оказаться на его месте — тогда бы я попросил господ делегатов немедленно выйти вон и бла­годарить небо за то, что им позволено удалиться, а также напомнил бы им, что если они не пошевелятся, то в Архангельске хватит стен, хоть и деревянных, но прочных, чтобы упрятать их куда следует. Напрасно пытаться спорить с русскими — надо дать им почувствовать свою силу, это единственный аргумент, который они признают на протяжении многих веков»[21].

«Г-н Нуланс ... полагает, - продолжал Робиен, - что две ныне существующие партии тоже должны почувствовать нашу власть, а для этого надо вернуть банду Чайковского, чтобы продемонстрировать организаторам заговора, что для нас не существует того, что было проведено без нашего участия. Затем мы учредили бы новое правительство, где необходимо бы­ло бы объединить арестованных и арестовывающих, чтобы подчинить их своей воле...»[22].

И по требованию американцев англичане вернули правительство Чайковского, одновременно вынудив его подать в отставку. Английский ген. Пуль назначил военным губернатором Архангельска французского полковника, замененного впоследствии генерал-губернатором Е. Миллером. Новое северное правительство было образовано в виде «директории», в которой: «члены правительства избраны из числа представителей торгового и финансового мира»[23].

 

«Скажем просто», - конкретизировал, понятие созданной «директории», командующий войсками Северной области ген. В. Марушевский, - анг­лийская «диктатура»[24]. «Несмотря на все заверения в искреннем желании организовать борьбу против боль­шевиков - англичане смотрели на свое собственное при­сутствие в области как на оккупацию, вынужденную военными обстоятельствами..., - пояснял Марушевский, - Все эти сибирские, новороссийские, архангельские и ревельские шашки нужны были в игре с большевиками. Каждый раз, когда шашки проявляли самостоятельность, они становились если не опасными, то, во всяком случае, стеснительными для британской политики»[25]. «Чтобы охарактеризовать создавшееся положение, - вновь и вновь повторял Марушевский, - проще всего считать его «оккупацией». Исходя из этого термина, все отношения с иностранцами делаются по­нятными и объяснимыми»[26].

 

«Союзники»

В своем сообщении в Госдеп американский посол дал следующую характеристику настроений царящих среди ближайших союзников: «В целом манеры и образ действий всех британских представителей, и военных, и гражданских, в Архан­гельске и Мурманске демонстрируют их веру и сознание того, что если они и не имеют особых привилегий в этих портах, то должны их получить; и они не будут удовлетворены, не заимев решительного преимущества. Каждый шаг обнаруживает их желание утвердиться здесь»[27].

«Президент Вильсон во внутреннем кругу обвинял англичан в обращении к примитивной силовой политике. Его возмутило предложение англичан ввести в своем треугольнике собственную валюту. Стоило президенту ответить положительно, - отмечает историк А. Уткин, - и политика раздела России на сферы влияния стала бы базовым принципом - она опрокинула бы все прочие подходы. Вильсон отказался даже обсуждать это предложение»[28].

Тем не менее, англичане ввели на территории области «Северный рубль», гарантированный английскими банками. Член правительства В. Игнатьев по этому поводу замечал, что «Северный рубль» «оказался средством для проведения английской финансовой и торговой по­литики»[29]. Демократическое правительство Чайковского в этих конкретных условиях становилось для франко-американских союзников в определенной мере инструментом сдерживания английских амбиций[1].

О том, что они из себя представляли, говорит отрывок из письма лорда Керзона: «Большинство наших советников придерживаются мнения о том, что создание нового государства или армии в России на развалинах большевизма представляет собой фантастическую мечту. Между тем у нас есть генерал Пуль, советующий оккупировать Мурманск и Архангельск»[30]. По мнению Ф. Пуля, поскольку страна погружена в хаос, важно захватить инициативу в области торговли с Россией: «Из всех планов, о которых я слышал, больше всего мне нравится тот, в котором предлагается создать Северную федерацию с центром в Архангельске. Мы смогли бы получить прибыльные лесные и железнодорожные концессии, не говоря о значении для нас контроля над двумя северными портами»[31].

 



[1] Французы так же планировали на Юге России ввести свою валюту: «поражение большевиков будет ускорено созданием банка, уполномоченного выпустить русский франк, для финансирования союзных армий, он быстро убьет рубль, главное оружие большевиков». (Mayer A. Politics and Diplomacy of Peace making, N.Y., 1967, p. 299. (Уткин А.И. Унижение России…, с. 343.) Однако у разоренной войной Франции на это просто не хватило средств.



[1] Городецкий С. Н..., с. 32-33.

[2] Проблемы отечественной истории. Сб. научных статей. М., 1994, вып. 3, с. 57. (Голуб П. А…, с. 133).

[3] Чаплин Г. Е..., с. 54.

[4] Игнатьев В. И..., с. 120.

[5] Вестник Верховного управления Северной области, 14.IX.1918. Архангельск. (Голуб П. А…, с. 141).

[6] Записная книжка, 1918 г. (Мельгунов С. П..., с. 81, прим. автора)

[7] Фрэнсис Д..., (Голдин В.И..., с. 55.)

[8] ГАРФ, ф. 18, оп. 1, д. 8, л. 4. (Голуб П. А…, с. 137).

[9] Голуб П. А…, с. 138.

[10] Посол США Фрэнсис — Б. Джонсу. Архангельск, 4.09.1918. (Фрэнсис Д…, (Голдин В.И…, с. 68-69))

[11] Чаплин Г. Е..., с. 64.

[12] Чаплин Г. Е..., с. 66.

[13] Айронсайд Э… (Голдин В.И…, с. 302.)

[14] Айронсайд Э… (Голдин В.И…, с. 387.)

[15] Соколов Б. Ф…, 360.

[16] Добровольский С..., с. 28.

[17] Соколов Б. Ф... с. 331-332.

[18] Айронсайд Э… (Голдин В.И…, с. 223.)

[19] Фрэнсис Д… (Голдин В.И…, с. 53.)

[20] Государственный секретарь Соединенных Штатов американскому послу в Лондоне с протестом против действий ген. Ф. К. Пуля. Вашингтон, 12.09.1918. (United States National Archives, Department of State, Record Group 59, Decimal File No. 861. 00\2720a. (Голдин В.И…, с. 449)

[21] Робиен Л. 6.12.1918… (Голдин В.И…, с. 191-192.)

[22] Робиен Л… (Голдин В.И…, с. 192.)

[23] Робиен Л… (Голдин В.И…, с. 203.)

[24] Марушевский В. В..., с. 280.

[25] Марушевский В. В..., с. 256-257.

[26] Марушевский В. В..., с. 239, 340.

[27] Посол США Фрэнсис — Госдепартаменту. Архангельск, 12.10.1918. (Фрэнсис Д…, (Голдин В.И…, с. 73))

[28] Уткин А.И…, с. 583..

[29] Игнатьев В. И..., с. 145.

[30] Foreign Office, 371, vol. 3283, 26.03.1918. (в кн. Ротштейн Э., Указ. соч., с. 88)

[31] Ротштейн Э., Указ. соч., с. 88.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.