Создание Чехословакии

 

Громкие слова о желании спасти братскую Россию, только прикрывали узкоэгоистические расчеты воссоздать, какою угодно ценою независимую Чехию.

Н. Головин[1]

 

 

Идея привлечения чехословаков в гражданскую войну в России появилась уже на следующий день после свершения большевистской революции. Создатель белой армии Юга России ген.М. Алексеев 8 ноября 1917 г. просил генерала квартирмейстера Штаба Верховного Главнокомандующего ген. М. Дитерихса способствовать формированию чешско-словацких полков, «которые охотно свяжут свою судьбу с деятелями спасения России» и с которыми уже установлены некоторые связи[2].

Связи возникли еще в октябре 1917 г., когда готовя антибольшевистский переворот, ген. Л. Корнилов писал Верховному главнокомандующему Русской армии ген. Н. Духонину: «1. Расположите у Могилева один из чешских полков и один из польских. 2. Займите Оршу, Смоленск, Жлобин и Гомель при помощи польского корпуса и казачьей батареи.3. Сконцентрируйте на линии Орша-Могилев-Жлобин все отряды Чехословацкого корпуса и одну или две самые лучшие казачьи дивизии»[3]. Вначале ноября 1917 г. ген. Корнилов предложил союзникам план, по которому основной силой для разгрома большевиков должны были стать чехословацкий корпус и польские национальные войска[4].

И уже, в том же ноябре, воспоминал президент Масарик, его армии «союзниками» ставились грандиозные, но невыполнимые задачи, по поводу которых он недоумевал: «Нереально оккупировать и удерживать огромную территорию Европейской России силами в 50 тыс. человек»[5]. В январе 1918 г. ген. М. Алексеев в обращении к начальнику французской миссиив Киеве, писал: «силы неравны, и без помощи мы вынуждены будем покинуть важную в политическом и стратегическом отношении территорию Дона к общему для России и союзников несчастью. Предвидя этот исход, я давно и безнадежно до­бивался согласия направить на Дон если не весь чешско-словацкий корпус, то хотя бы одну дивизию. Этого было бы достаточно, чтобы вести борьбу и производить дальнейшее формирование Добровольческой армии»[6].

«Союзникам» потребовалось время на изучение и подготовку вопроса. И уже в конце марта 1918 г. британский генштаб направил в МИД ноту, которая была передана французскому военному атташе в Лондоне. В ноте говорилось: если чешское «войско имеет действительную цену, оно в соответствии с его настроениями могло бы быть с пользой употреблено в России и Сибири... при условии, чтобы корпус был обеспечен необходимым продовольствием и вооружением». При этом указывалось, что «Их (чехословаков) использование не будет возможности осуществить раньше, чем они прибудут в Сибирь под предлогом их транспортировки морем с Дальнего Востока во Францию»[7]. Французский представитель в России Робинс в свою очередь телеграфировал американскому послу Фрэнсису 29 марта: «Посылка этих войск кругом света является бессмысленной тратой времени, денег и тоннажа»[8].

В апреле британский МИД извещал своего консула во Владивостоке Ходжсона: «Ввиду трудностей с транспортом решено не эвакуировать в настоящее время чешский корпус во Францию. Секретно: он может быть использован в Сибири в связи с интервенцией союзников, если она осуществится»[9]. 11 апреля военный атташе Франции сообщал из Москвы в Париж: «корпус начал разоружаться, я предупредил об опасности этого разоружения: было дано ясно понять, чтобы чешский корпус его нарушил и мог своевольно продолжать движение»[10]. В мае американский посол Фрэнсис писал своему сыну в США: «В настоящее время я замышляю… сорвать разоружение 40 тысяч или больше чехословацких солдат…»[11].

Сотрудник Масарика в связи с этим сообщал в ОЧНС из Москвы: «наше военное присутствие в Сибири означало бы чрезвычайно много и мы бы могли быть той гирей на весах во имя успеха России и союзнической акции. Только не разоружаться»[12]. Получив прямой приказ своего руководства,  чехи всеми путями прятали оружие и саботировали его сдачу[13]. В телеграмме своему военному атташе в Токио для передачи французским представителям в России Клемансо при­казал: чешские дивизии должны быть употреблены «к расширению очагов сопротивления Советам, к подготовке и прикрытию возможной союзнической интервенции»[14].

В апреле во французской миссии в Москве прошло совещание «союзников» с представителями белого генералитета. «На этом московском совещании решено было, что чехословацкие войска, эвакуируемые на Дальний Восток с согласия Совета Нар. Комиссаров, постепенно займут наиболее стратегические опорные пункты Уссурийской, Сибирской и Уральской железной дороги и, координируя свои действия с нелегальными контрреволюционными орга­низациями, выступят против советской власти. За эту «услугу» английское и французское правительства обя­зывались помочь отделению чехословаков от Австро-Вен­грии и признать будущую Чехословацкую самостоятель­ную республику и в дальнейшем выплачивать содержа­ние чехословацким войскам. Причем, учитывая настроение чехословацких войск, имелось в виду «убедить» военно­го и морского комиссара Советской республики Л. Троцкого «разоружить» чехословаков, что должно было послужить сигналом и быть оправданием в глазах последних факта их противосоветского выступления»[15].

Можно по разному оценивать эти данные, но примечательно, что уже 2 мая на сцену официально вышел Верховный военный совет Антанты, который выпустили ноту № 25, посвященную вывозке «чешских воинских частей из России». В ноте российскому правительству указывались два пути эвакуации через  Владивосток и через Мурманск - Ар­хангельск[16]. Когда чешский представитель НЧОС при союзниках в Вологде Страк запросил представителя союзников: можно ли получить разъяснения по поводу эвакуации, он получил ответ: «Нет, нельзя... Намерение союзников… известно лишь 4—5 лицам и непременно должно оставаться тайной: этого требует интерес самого вопроса, и от этого может зависеть успех»[17].

Об этих намерениях союзников 3 мая начальник штаба армии США ген. Т. Блисс извещал госсекретаря Лансинга: на Севере чехословаки «могли защищать оба порта, а также охранять Мурманскую железную дорогу»[18]. На запрос английского генштаба о количестве судов, необходимом для перевозки чехов, министр иностранных дел Бальфур ответил: «Эти вопросы совершенно неуместны в связи с уже принятым решением о том, что чехи должны охранять подступы, как к Мурманску, так и к Архангельску»[19]. Кроме этого в ноте отмечалось, «что же касается войск, которые уже проследовали через Омск на восток, то они могли бы… при необходимости содействовать акции союзников в Сибири»[20].

И 3 мая Гайда издает приказ № 38/1: «Все оружие, находящееся в укрытии, вынуть и разделить равномерно между лич­ным составом. Все пулеметы подготовить к бою... Раздать личному составу ручные бомбы и грана­ты... Точно разведать стан­ции стоянки, чтобы захват шел быстро… действовать хладнокровно, но решительно»[21]. Начальникам эшелонов ставились конкретные задачи с детальным указанием, что и как делать[22]. Генерал Лавернь 5 мая доносил в Па­риж: «Я вам сообщил, что большевистская власть дала мне согласие на транспортировку чехов на Архангельск, которые еще не просле­довали через Омск». Но к этому добавил: «Еще, однако, необходимо сохранить эту диспозицию как можно дольше втайне»[23].

14 мая произошел известный инцидент в Челябинске[24], который, по словам С. Мельгунова стал «формальным поводом к вооруженному выступле­нию чехов»[25].  Окончательно время мятежа, очевидно, было определено на совещании послов в Вологде в конце мая. К этому времени у союзников окончательно растаяли надежды на «интервенцию по приглашению». Историк «дипломатической подготовки» интервенции, отмечает, что к концу мая «в среде союз­ных миссий в России не было ни одного человека, кото­рый стоял бы на точке зрения мурманского эпизода, т. е. интервенции с одобрения и с помощью Советского правительства»[26]. После вологодского совещания посол США Френсис телеграфировал в Вашингтон: «Немедленная интервенция желательна и дальнейшее откладывание опасно». И пояснял, почему: пока «организация Красной Армии безуспешна»[27].

 

Весной 1918 г. Красная Армия насчитывала всего 185 тыс. солдат, из них обученных только 49 тыс., а готовых к отправке на фронт — лишь 17 тыс. Решение о переходе к регулярной армии на основе обязательной мобилизации было принято только после чехословацкого мятежа - в июле[28]. В Сибири регулярной чехословацкой армии противостояли небольшие, по сути, милиционные подразделения Советов. Даже С. Мельгунов указывает, что: «выступление чехословаков было не в интересах большевиков. Последние так мало рассчитывали на возможность сопротивления на Урале, что даже эвакуировали золотой запас в Казань, как наиболее безопасное место»[29].

Это был глубокий, практически полностью безоружный тыл. Учитывая все это, отмечает историк П. Голуб, подлинные хозяева корпуса и выбрали момент мятежа. «Силы большевиков за Волгой, — резюми­ровал А. Деникин, - были по численности и бое­вой пригодности ничтожны; действия чехов сопровождались поэто­му быстрым, ошеломляющим успехом»[30].

 

Выступление чехословацкого корпуса произошло во всех трех группировках частей кор­пуса - поволжской, уральской и западносибирской - одновремен­но, что свидетельствовало о его тщательной спланированности, отмечает П. Голуб[31]. Ночью 25 мая над Новониколаевском взвилась красная ракета и последовал стремительный захват города. По словам Гайды, «Нами был дан сигнал к бою против Советской власти в Новониколаевске»[32].

Дипломатическое прикрытие мятежу чехословаков обеспечили «союзники»: 4 июня, когда мятеж уже начался, официальные представители США, Англии, Франции и Италии явились в Наркоминдел к Чиче­рину и заявили протест против разоружения корпуса, пригрозив от­ветными мерами. О своем согласии на разоружение они забыли на­прочь[1]. П. Голуб в связи с этим напоминает, что на проходивших в это время переговорах об эвакуации русского экспедиционного корпуса из Франции, француз­ская сторона согласилась лишь при условии его полного разоруже­ния[33].

Советская сторона еще пыталась мирным путем погасить конфликт и 24 июня между делегацией Центросибири и чехословацкими эшелонами заключается даже договор, по которому на протяжении всей Сибири устанавлива­ется «общее перемирие». Предварительные условия как основа для мирных переговоров гласят: взаимное осво­бождение пленных; отказ чехов от всякой связи и содей­ствия политическим партиям и пр., борющимся против советской власти; в случае ликвидации конфликта чехословацкие войска начинают отправляться из Владиво­стока с 1 июля и т. д.[34]

Однако в те же дни, в конце июня, по словам Штейдлера чехословаки полу­чают «полуофициальное» сообщение, что Антанта одоб­ряет выступление и что союзники придут к ним на по­мощь. Пред­ставитель французской военной миссии в Сибири майора Гинэ обратился к чехословацким войскам с воззванием: «К великому своему удовольствию, я уполномочен передать чехословацким частям в России за их выступление благодарность союзников»[35].

Ллойд Джордж восторженно приветствовал Масарика: «посылаем вам самые сердечные по­здравления с впечатляющими успехами, которых добились чехословацкие вооруженные силы в боях против немецких и австрийских отря­дов в Сибири. Судьба и триумф этого небольшого войска пред­ставляют собой в действительности одну из самых выдающихся эпопей в истории...»[36]. «Ваш народ оказал неоценимую услугу России и союзникам в их борьбе за освобождение мира от деспотизма», - восклицал британский премьер[37].

В июле, когда мятеж уже полыхал на огромных пространствах России зам. председателя Чехо-Словацкого Национального Комитета Павлу, выступая на очередном съезде пред­ставителей корпуса, признавал: «В полном согласии с со­юзниками начали мы свое выступление против Советской власти»[38].

 



[1] «Разоружение чехов, — подчеркивал Чичерин, — постановлено еще весной, и тогда Англия и Фран­ция соглашались везти их… без ору­жия». (Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений, М., 1973, т. 1, с. 101. (Голуб П. А…, с. 24)).



[1] Головин Н.Н. Российская контрреволюция…, 2 т., с. 371.

[2] М. Алексеев – генерал квартирмейстеру Штаба Верховного Главнокомандующего (Духонина) М. Дитерихсу 8 ноября 1917 г. Новочеркасск (Головин Н.Н. Российская контрреволюция…, т.1, с. 458).

[3] Кенез П…, с. 54).

[4] Мельгунов С. Как большевики… с. 333.

[5] The Making of  a State, L., 1927, p. 184 (в кн. Ротштейн Э., Указ. соч., с.)

[6] Деникин А. И. (II)…, с. 255.

[7] Vavra V. Klamna cesta. Priprava a vznik protisovetskeho vistoupeni ŠS. Legii. Praha, 1958, ss. 170-171. (Голуб П.А…, с. 10).

[8] Робинс –Френсису, 29 марта 1918 г. (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 144).

[9] Foreign Office, 371, vol. 3323, 16 мая 1918 (Ротштейн Э., Указ. соч., с. 73)

[10] Beneč E. Svetova valka a naše revoluce. Praha, 1931, dil 3, s. 640. (Голуб П.А…, с. 22).

[11] Емельянов Ю.В. США - Империя Зла. – М.: Яуза; Эксмо, 2008 -672 с., с. 222.

[12] Vavra V. Klamna cesta. Priprava a vznik protisovetskeho vistoupeni ŠS. Legii. Praha, 1958, ss. 162. (Голуб П.А…, с. 22).

[13] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, s. 83; Beneč E. Svetova valka a naše revoluce. Praha, 1931, dil 2, s. 194-195. (Голуб П.А…, с. 23).

[14] Beneč E. Svetova valka a naše revoluce. Praha, 1931, dil 3, str. 660. (Голуб П. А…, с. 54).

[15] Парфенов П. С. Гражданская война в Сибири 1918-1920 гг. изд. 2, М., 1925, с. 19-20 (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 151-152).

[16] Beneč E. Svetova valka a naše revoluce. Praha, 1931, dil 2, s. 190-192. (Голуб П.А…, с. 14).

[17] Владимирова В. Год службы «социалистов» капиталистам. М., 1927, с. 224 (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 145).

[18] Блисс Лансингу и др., 3.05.1918, PWW, 47: 512-514 (Дэвис Д., Трани Ю.., с. 260-261)

[19] Ротштейн Э., Указ. соч., с. 73.

[20] Beneč E. Svetova valka a naše revoluce. Praha, 1931, dil 2, s. 190-192.(Голуб П.А…, с. 14).

[21] Vavra V. Klamna cesta. Priprava a vznik protisovetskeho vistoupeni ŠS. Legii. Praha, 1958, str. 261-262. (Голуб П. А…, с. 25-26).

[22] Vavra V. Klamna cesta. Priprava a vznik protisovetskeho vistoupeni ŠS. Legii. Praha, 1958, str. 253. (Голуб П. А…, с. 26).

[23] Vavra V. Klamna cesta. Priprava a vznik protisovetskeho vistoupeni ŠS. Legii. Praha, 1958, str. 204. (Голуб П. А…, с. 31).

[24] Документы и материалы по истории советско-чехословацких отношений, М., 1973, т. 1, с. 72. (Голуб П. А…, с. 33).

[25] Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 146.

[26] Левидов М. К истории союзной интервенции в России. Т. 1, М., 1925, с. 129 (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 139).

[27] Papers Relating to the Foreign Relations of United States. 1918. Russia, Washington, 1932, v. 2, p. 179. (Голуб П. А…, с. 39).

[28] Голуб П. А…, с. 39.

[29] Мельгунов С.П. Трагедия адмирала…, с. 147.

[30] Деникин А. И. Очерки русской смуты, т. 3, с. 92. (Голуб П. А…, с. 39).

[31] Голуб П. А…, с. 36.

[32] Gajda R. Moje pameti. Praha, 1921, str. 177. (Голуб П. А…, с. 37).

[33] Голуб П. А…, с. 24.

[34] Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 149.

[35] Чехословацкий дневник, № 108; Заря, № 13; Владимирова В. Год службы «социалистов» капиталистам. М., 1927, с. 227 (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 150).

[36] Beneč E. Svetova valka a naše revoluce. Praha, 1931, dil 3, str. 666. (Голуб П. А…, с. 52-53).

[37] Масарик Т. Г. Мировая революция, Прага, 1926, т. 2, с. 79 (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 156).

[38] Газета Ceskoslovensky dennik, 27.VII.1918. (Голуб П. А…, с. 36).

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.