Революционный огонь

 

Рос­сия присоединилась к битве на стороне свободы наций… и мы осуществим столь желаемое переустройство Центральной Европы на национальной основе… у России не будет ни воли,ни силы далее сдерживать процесс приведения в порядок собственного дома... Россия положила свои руки на плуг истории, и она уже не может избежать своей участи.

А. Тойнби, 1919 г.[1]

 

 

Февральская буржуазно-либеральная революция прорвала плотину. «Самый опасный зародыш, заключающийся в Революции, развивается вот уже несколько дней с ужасающей быстротой. Финляндия, Лифляндия, Эстляндия, Польша, Литва, Украина, Грузия, Сибирь требуют для себя независимости или, по крайней мере, полной автономии…, - отмечал уже 30 марта 1917 г. французский посол в России М. Палеолог, - нынешнее движение…, стремиться ни больше, ни меньше как к национальному распаду…»[2].

С самого начала революции, подтверждал ген. А. Деникин, «начались бесконечные национальные военные съез­ды вопреки разрешению правительства и главного коман­дования. Заговорили вдруг все национальности - литовцы, эстонцы, грузины, белорусы, малороссы, мусульмане, - требуя провозглашенного «самоопределения» от культур­но-национальной автономии до полной независимости включительно, а главное - немедленного формирования отдельных войск»[3].

Причина столь стремительного развала империи, по мнению ген. Н. Головина, заключалась в том, что «все скрепы государственного здания бывшей Великой России находились наверху, и с падением Царской власти развал России был неминуем… Старая Россия представляла собой арку, замковым камнем которой была Царская власть. С падением последней выпадал замковый камень, и вся арка разваливалась»[4]. Ф. Энгельс в этой связи еще в 1894 г. отмечал: «Россия — это неведомая страна, где определенно лишь одно: нынешний строй не переживет смены царя, а там также наступит кризис»[5].

Временное правительство, ничего не могло противопоставить начавшемуся распаду, мало оно было вынуждено выпустить 28 марта (9 апреля) декларацию о целях войны: «Целью свободной России является не господство над другими народами, не захват их национальных владений, не насильственная оккупация иностранных территорий, а достижение стабильного мира на основе самоопределения народов»[6].

Политику Временного правительства в национальном вопросе определяла позиция двух ведущих партий кадетов и эсеров:

Лозунг эсеров гласил: «Если Французская революция дала миру Декларацию прав человека, то Великая русская революция должна была дать такие же права национальностям…»[7]. Эсеры были единственной партией, которая провозгласила федеративное устройство России. Лидер социалистов-революционеров В. Чернов призывал объявить «новую Россию свобод­ным союзом всех народов, союзом, в котором их не будет свя­зывать ничто, кроме «взаимных гарантий», выгодных для всех, добровольной ассоциацией, созданной для блага общества и углубления культурных и социальных связей»[8].

Идее федерализации «отчаянно сопротивлялись все буржуазные партии, включая самую крупную из них — кадетскую. Кадетские лидеры и юристы, - в результате, по мнению Чернова, - сыграли важную роль в том, что все или почти все малые народы отвернулись от Временного правительства»[9]. «Максимализм и нетерпимость к инакомыслящим, присущие русской интеллигенции, вследствие оторванности ее от народных масс, приводили к тому, - пояснял позицию кадетов ген. Н. Головин, - что чувство «Всероссийского» патриотизма легко принимало характер «Великорусского империализма» в тех слоях русской интеллигенции, которые были в большей степени оторваны от народных низов. Это имело место в среде представителей центральных организаций политических партий, а так же и на верхах русской бюрократии и Русской армии…»[10].

Кадетские министры высту­пали за беспощадную централизацию[11]. В июле 1917 г. они настаивали на программе национального правительства, стоящего на «общенациональной почве»[12]. Один из лидеров кадетской партии В. Маклаков, в своих воспоминаниях, в этой связи отмечал, что Временное правительство «защищало российские интересы так же, как когда-то их защищал Столыпин. Но теперь кадетским юристам прихо­дилось оспаривать ту самую теорию, которую они защищали при Столыпине»[13].

 

Кажется невероятным, но это было так, буржуазные партии выступали против собственных основополагающих принципов: формой организации либеральных государств, с момента их  появления являлся национализм. Национализм это выведение принципа индивидуализма на государственный уровень. Один из наиболее известных теоретиков национальной политики того времени М. Славинский обосновывал этот тезис тем, что «У личности нет более ценных и дорогих прав, чем права национальные»[14].

Национализм, при капитализме, выводит конкуренцию между индивидуумами на межнациональный уровень. Не случайно наступление капитализма в Европе знаменовалось массовым появлением национальных государств. При этом те национальности, которые находятся в более благоприятных климатических и географических условиях стремятся отделиться от тех, кому повезло меньше, и в силу своего превосходства использовать их в своих интересах. Сущность этого принципа передавал в 1919 г. один из творцов Версальского мира премьер-министр Франции Ж. Клемансо: «Национальности это реальная вещь... Процветание нации… достигается в основном за счет соседей»[15]. Не случайно, с тех пор, как появился капитализм, отмечает американский историк Р. Палмер, «закончились войны королей; начались войны народов»[16].

Переход к капитализму – к либерально-буржуазному государству означал неизбежный распад Российской империи на национальные государства. Однако кадеты, проповедуя либеральные идеи, вместе с тем совершенно откровенно полагали, что пробуждаемые ими же самими естественные националистические силы, можно будет обуздать юридической казуистикой![17] «Мелочные споры с каждой национальностью, начавшей осознавать себя, постоянный страх совершить невыгодную сделку, упрямое стремление отложить или избежать уплаты по векселям, предъявленным историей, — вот какую поли­тику оставили в наследство (второму) Временному правительству буржу­азные партии. У коалиционного правительства, - по словам Чернова, - просто не хватило сил отказаться от этого наследства»[18].

 

В этой ситуации Временное правительство не только выпустило инициативу из своих рук, но и своей двусмысленной политикой, на словах признающей права наций, и одновременно на практике изо всех сил стремящееся к сохранению прежней централизации, подрывала идею любой федерации, буквально разрывая страну на части. Например: Польша к тому моменту была оккупирована Германией, и Временное правительство туманно пообещало признать ее. Финляндии отказали, в июне было даже разогнано заседание сейма. Требование Украины об автономии было поддержано меньшевистскими членами Временного правительства, против выступили кадеты, которые попытались нивелировать это решение юридическими проволочками. Ответом Украинской Рады стало обращение «ко всей нации Украины… с призывом… к организованной борьбе за свои интересы»[19].

Тем временем, I и II Всероссийские мусульманские съезды (май/июль) заявили, что не помышляют о выходе из России, но обнаружили две тенденции: на национально-культурную автономию при унитарном государстве… и на территориально-федеративное устройство (с созданием автономных республик). Председатель Юридического совещания Временного правительства кадет Ф. Кокошкин разрабатывал даже проект двух Дум - Государственной и Союзной[20]. Сепаратизм поразил не только национальные окраины. 9 августа в Томске было принято постановление «Об автономном устройстве Сибири» в рамках федерации с самоопределением областей и национальностей[21].

На пути, набиравшего силу национального распада, попытались встать генералы во главе с Л. Корниловым. Пункт 14 его программы касался национального вопроса, в нем говорилось о «широкой местной автономии». Только по отношению к Польше, Финляндии и Украине, «образовавшимся в отдельные национально-государственные единицы», по словам Н. Головина, можно встретить намек на федерализацию в виде туманного выражения; «вечный и несокрушимый союз братских народов»[22]. Однако корниловское выступление не только не нашло поддержки, но наоборот лишь радикализовало ситуацию.  

10-15 сентября 1917 г. в Киеве состоялся грандиозный Съезд народов России, который объявил федеральную форму правления единственной, которая достойна новой России[23]. Представитель Временного правительства М. Славинский, от имени правительства, передал съезду, что «Мы заинтересованы в цельности и неделимости России, ибо каждый народ в отдельности не представляет особой силы… нужно, чтобы государство использовало силы всех народов. Форма использования только одна – федерация»[24]. Правительство считается, продолжал Славинский, с «сильными и мощными ростками» автономии на Кавказе, в Сибири, Эстонии, Латвии, а так же среди казаков, но не считает себя вправе до Учредительного собрания провозглашать федеративный строй, «не препятствуя, однако, работать на местах, для создания этого строя»[25].

Правда, тут же Славинский отмечал: «Нельзя вставать в позу критика и откладывать все реформы до Учредительного Собрания, ибо многое отлагательства не терпит»[26]. Действительно «в течение нескольких месяцев поляки, финны, прибалты, украинцы, грузины, армяне, азербайджанцы образовали национальные парламенты и правительства, стремящиеся к независимости»[27]. Последняя декларация Временного правительства, от 25 сентября, предоставляла полное самоопределение Польше, Литве и Латвии[28].

В сентябре начал отделяться Северный Кавказ, в Екатеринодаре возникло «Объединенное правительство Юго-восточного союза казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей». 5 октября Краевая казачья рада приняла постановление о выделении края в самостоятельную Кубанскую республику, являющуюся «равноправным, самоуправляющимся членом федерации народов России». При этом право выбора в новый орган управления предоставлялось исключительно казачьему, горскому и незначительному численно «коренному» иногороднему населению, то есть почти половина области (русская) лишена была избирательных прав[29]. 8 октября I Сибирский областной съезд постановил, что Сибирь должна обладать всей полнотой законодательной, исполнительной и судебной власти[30].

 

Итог февральской революции подводило Учредительное собрание, которое во время своего единственного заседания 18 января 1918 г., при большинстве эсеров, объявило Россию федеративной демократической республикой[31]

 

Продолжение главы в Книге

 



[1] Toynbee A. Nationality and the War. Lnd., 1919, p. 304, 318-319 (Уткин А.И.. с. 171)

[2] Палеолог М…, 30 марта 1917 г., с. 777-778.

[3] Деникин А. И. (I)…, с. 335-337.

[4] Головин Н.Н. Российская контрреволюция…, 2 т., с. 309.

[5] Ф. Энгельс письмо - П. Лафаргу, 18 декабря 1894 г. (Цит. по: Маркс К., Энгельс Ф. ПСС. т. т. 39, с. 291).

[6] Уорт Р…, с. 60.

[7] Чернов В.., с. 251.

[8] Чернов В.., с. 272.

[9] Чернов В.., с. 250-251.

[10] Головин Н.Н. Российская контрреволюция…, 2 т., с. 512.

[11] Чернов В.., с. 264-265.

[12] Милюков П.Н. История…, с. 243.

[13] Маклаков В. Из прошлого // Современные записки. Т. 44, с. 442 (Чернов В.., с. 270-271).

[14] Славинский М.А. Русская интеллигенция и национальный вопрос. (Анти-Вехи…, с. 208.)

[15] Keynes J.M. The Economic consequences of the Peace. Printed by R. & R. Clarc, Limited, Edinburg, p. 30.

[16] R.R.Palmer. Frederick the Great, Guibert, Bulow: From Dynastic to National War, в кн. P.Paret. ed., Makers of Modern Strategy from Machiavelli to the Nuclear Age (Princeton: Princeton University Press, 1986), p.119. (Цит. по Хантингтон С. Столкновение цивилизаций, гл. 2)

[17] См. например: Милюков П.Н. История…, с. 286-290.

[18] Чернов В.., с. 271.

[19] См. подробнее: Милюков П.Н. История…, с. 286-290.

[20] Кара-Мурза С…, с. 119.

[21] Кара-Мурза С…, с. 119.

[22] Головин Н.Н. Российская контрреволюция в 1917-1918 гг., т. 1.., с. 475.

[23] Чернов В.., с. 250; См. так же: Милюков П.Н. История…, с. 557 - 558.

[24] "Утро России", 1917, 11 и 17 сентября

[25] Цит. по: Милюков П.Н. История…, с. 557.

[26] "Отечество", 1917,23 июля

[27] ЧКК…, с. 78.

[28] Деникин А. И… т.2, с. 132-135.

[29] Деникин А. И. (II)…, с. 208.

[30] Кара-Мурза С…, с. 119.

[31] Головин Н.Н. Российская контрреволюция…, 2 т., с. 262.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.