Протестантская этика и дух капитализма

 

Религия народа… есть только зеркало его физической и духовной жизни, с изменением которой обязательно должна меняться и сама религия.

А. Берс, 1901 г.[1]

 

Характеризуя состояние России в 1897 г. ее будущий первый премьер-министр С. Витте писал: «в России теперь происходит то же, что случилось в своё время на Западе: она переходит к капиталистическому строю… Это мировой непреложный закон»[2]. Подобный радикальный переход неизбежно вызывает, не только изменение экономических принципов хозяйствования и политической организации общества, но и его духовно-нравственных основ.

 

Необходимость появления такой идеи диктовалось всем смыслом буржуазной революции, которая при переходе от феодализма к капитализму требует, наряду со сменой способов хозяйствования и политических форм их организации, прежде всего, соответствующей трансформации его духовно-нравственных основ.

Понимание принципиальной важности данного вопроса, пожалуй наиболее четко и наглядно дал Петр Чаадаев еще в 1830-х годах: «Не зная истинного двигателя, бессознательным орудием которого он служит, человек создает свой собственный закон, и это закон… он называет нравственный закон…». «Нравственный закон пребывает вне нас и независимо от нашего знания его… каким бы отсталым ни было разумное существо, как бы ни были ограничены его способности, оно всегда имеет некоторое понятие о начале, побуждающем его действовать. Что бы размышлять, что бы судить о вещах, необходимо иметь понятие о добре и зле. Отнимите у человека это понятие, и он не будет ни размышлять ни судить, он не будет существом разумным».

Совершенно не случайно смена политических и экономических форм хозяйствования, следовали только за соответствующей предшествующей сменой нравственного закона. Именно эту задачу решала религиозная реформация на Западе.

 

На эту данность, описывая эпоху протестантской реформации, указывал видный историк С. Соловьев в 1872 г.: «Вместе с экономическими преобразованиями шло множество других; но эти последние находились в служебном отношении к первому». «Самым сильным и поражающим своею новизною движением было движение в области мысли, в области науки и литературы, перешедшее немедленно в область религиозную, в область церковных и церковно-государственных отношений; здесь новое, протестуя против старого, противопоставляя себя ему, вызвало борьбу – и борьбу самую сильную, борьбу религиозную, которая разделила Европу на два враждебных лагеря. Эта-то борьба и стала на первом плане, отстранив все другие интересы на второй»[3].

 

Эта борьба носила характер одной из наиболее ожесточенных и непримиримых в человеческой истории. Одна из причин этой ожесточенности крылась в позиции католической церкви: «Никаких соглашений, никаких уступок новому началу, новым требованиям; все правильно, все безукоризненно, нечего переменять; и божья правда и человеческая ложь одинаково неприкосновенны; «да будет, так как есть, или не будет» написал католицизм на своем знамени в ответ на протестантские требования»[4].

Не случайно протестантская реформация в Европе осуществлялась революционными мерами. Например, в Англии тех, кто сопротивлялся смене католицизма на англиканский протестантизм, просто сжигали на кострах, как еретиков, во времена Генриха VIII, десятками тысяч. Множество храмов и аббатств были разграблены и разрушены, а их камни использованы для строительства дворцов новой знати. Церковные и монастырские земли, ценное имущество были конфискованы в пользу короля или розданы его фаворитам. Но это были только первые шаги, за религиозной начнется почти столетняя светская реформация, которая прольет еще больше крови.

 

Описывая истоки этой борьбы, в своей знаменитой работе «Протестантская этика и дух капитализма» М. Вебер приходил к выводу, что капитализму, для его  утверждения и распространения, требовалось, прежде всего, разрушение прежних феодальных основ общества и создание новых соответствовавших «духу капитализма». Решение этой задачи взял на себя кальвинизм, который во время протестантской реформации предложил, в XVI веке, систему моральных взглядов, соответствовавшую нуждам торгового капитализма.

В основе протестантизма лежала та же католическая идея о спасении избранных[5], отличие протестантизма состояло в том, что он даровал это спасение не после смерти, а при жизни и на земле[1]. Для внедрения этих идей, по словам М. Вебера, «действовала вся мощь ветхозаветного Бога, который награждал своих избранных за их благочестие еще в этой жизни»[6].

Детерминизм неизбежно ставил любого верующего перед сакральным вопросом о его собственной избранности и способах удостовериться в ней. «Повсюду, где господствовало учение о предопределении, - отмечал Вебер, - обязательно вставал вопрос о существовании верных признаков, указывающих на принадлежность к кругу «electi»[7]. Для решения этой проблемы протестантизм выработал идею, что «Бог, создавая мир, и в социальном устройстве желал объективной целесообразности, как одного из путей приумножения славы своей». Отсюда проистекает, что «the good of the money» следует ставить выше «личного» или «частного» блага отдельных людей»[8]. Благодаря взаимосвязи труда и спасения постепенно устанавливалась параллель между немногими богатыми и немногими избранными, при которой богатство само по себе становилось критерием избранности. «Полная интенсивной религиозной жизни эпоха XVII века... завещала... безупречную чистую совесть... сопутствующую наживе»[9].

Однако само по себе стремление к богатству, не является уникальной чертой капитализма, оно было свойственно всем эпохам.  Отличие, в данном случае, заключалось в том, что если в прежние эпохи духовные основы общества покоились на иррациональных постулатах церкви, то капитализм для своего развития требовал рационального мышления. И если в докапиталистическую эпоху основной мотив получения богатства диктовался иррациональной алчностью, то в капиталистическую главным мотивом стало рациональное ведение хозяйства. Эта иррациональность была свойственна всем группам общества, например, М. Вебер указывает на иррациональность мышления чиновников и иррациональное поведение рабочих. Для перехода к капитализму необходимо было реформировать, прежде всего, иррациональные религиозные основы общества, сделав их рациональными.

«Экономический рационализм зависит…, - отмечал в этой связи М. Вебер, - от способности и предрасположенности людей к определенным видам практически-рационального  жизненного поведения»[10]. Это поведение формируется окружающими условиями и существующими моральными нормами. Последние задаются, прежде всего, религиозными постулатами, не случайно М. Вебер делает в своей работе акцент, на «обусловленности «хозяйственного мышления», «этоса» данной формы хозяйства определенной религиозной направленностью»[11].

Решение именно этой задачи взяла на себя протестантская реформация, которая создала моральные нормы и принципы, соответствующие капиталистическому строю. Основывавшийся на них эволюционный отбор за несколько веков сделал свое дело...

 

Наглядным примером этих моральных норм может служить связь профессиональной этики с аскетизмом протестантизма, на которую указывает М. Вебер: «Громадное социальное значение полноправия внутри сектантской общины, особенно допущение к причастию, направляло секты в сторону создания той аскетической профессиональной этики, которая была адекватна капитализму в период его возникновения»[12].

Именно из протестантской аскезы и рационального ведения хозяйства произросли «мысли об обязательстве человека по отношению к доверенному ему имуществу, которому он подчинен в качестве управителя или даже своего рода «машины для получения дохода», ложатся тяжелым грузом на всю его жизнь и замораживают ее. Чем больше имущество, тем сильнее, если аскетическое жизнеощущение выдержит искус богатства, чувство ответственности за то, чтобы имущество было сохранено в неприкосновенности и увеличено неустанным трудом во славу Божию»[13]. «Отсюда, – продолжает М. Вебер, -отделение «дела» от дома, капитала от личного имущества»[14].

Развивая эту мысль, один из отцов основателей США Б. Франклин предупреждал: «Остерегайся считать своей собственностью все, что ты имеешь, и жить сообразно с этим...»[15]. Мысль что частный собственник выступает только в роли управляющего общественной собственностью, звучит и в постулатах кальвинистов, отмечал выдающийся философ начала ХХ века С. Булгаков: «Человек есть только управляющий естественными благами, которые вручаются ему милостью Божией, он должен дать отчет в каждой песчинке данного ему богатства…»[16].

 

«Во всех странах одинаково - в Голландии, в Америке, в Шотландии и в самой Женеве - социальная теория кальвинизма, - отмечает Р. Тауни, - прошла тот же процесс развития. Она началась как опора авторитарной регламентации. И она стала главным двигателем почти утилитарного индивидуализма. Если социальные реформаторы XVI века могли славить Кальвина за жестокость устанавливаемого им экономического режима, то в период реставрации в Англии их наследники либо порицали его как отца вседозволенности в экономической жизни, либо превозносили кальвинистские общины за дух предпринимательства и свободу от древних предрассудков в области экономической нравственности»[17].

 

Именно благодаря протестантизму «буржуазия, - говоря словами К. Маркса, - менее чем за сто лет своего классового господства создала более многочисленные и более грандиозные производительные силы, чем все предшествовавшие поколения, вместе взятые». Наглядное представление этому прогрессу дают расчеты А. Мэдисона, согласно которым с 1000 по 1820 гг. объем валовой продукции на душу населения во всем мире вырос всего на 50%, а с 1821 по 1998 гг. в 8,5 раз![18]

 

Однако скоро, по мере развития капитализма, пеленки протестантизма стали ему тесны. «Капиталистическое хозяйство не нуждается более в санкции того или иного религиозного учения, - объяснял М. Вебер, - и видит в любом влиянии церкви на хозяйственную жизнь (в той мере, в какой оно вообще ощутимо) такую же помеху, как регламентирование экономики со стороны государства. «Мировоззрение» теперь, как правило, определяется интересами торговой или социальной политики. Тот, кто не приспособился к условиям, от которых зависит успех в капиталистическом обществе, терпит крушение или не продвигается по социальной лестнице. Однако все это - явления той эпохи, когда капитализм, одержав победу, отбрасывает ненужную ему больше опору»[19].

Уже в 1812 г., отмечал немецкий философ В. Шубарт, «когда Лаплас послал свою «Небесную ме­ханику» Наполеону…, он сопроводил ее гордым замечанием, что его система делает излишней гипотезу о Боге. Это то, к чему, в конечном счете, неудержимо стреми­лось европейское развитие с XVI века: сделать Бога не­нужным. Уже Декарт охотно обошелся бы без Него, что справедливо подчеркивал Паскаль. Самому стать богом - вот тайное стремление западного человека, то есть повторить творческий жест Бога, заново перестроив мир на принципах человеческого разума и избегнув при этом ошибок, допущенных Божественным Творцом. «Если бы боги существовали, как бы я вынес то, что я — не бог? Значит, богов нет». В этих словах Ницше выболтал тайну Европы»[20].

Постепенно изживал себя и аскетизм, отмечал М. Вебер: «По мере того, как аскеза начала преображать мир, оказывая на него все большее воздействие, внешние мирские блага все сильнее подчиняли себе людей и завоевали, наконец, такую власть, которой не знала вся предшествующая история человечества. В настоящее время дух аскезы... ушел из этой мирской оболочки. Во всяком случае, победивший капитализм не нуждается более в подобной опоре с тех пор, как он покоится на механической основе»[21]. «Там, где растет богатство, в той же мере уменьшается религиозное рвение..., - причина этого, по словам М. Вебера, заключалась в том, что вначале - повсеместно методисты становятся прилежными и бережливыми. Их имущество, следовательно, растет. Вместе с тем растут и их гордыня, страсти, любовь к плотским мирским утехам и высокомерие. В результате этого сохраняется лишь форма религии, но дух ее постепенно исчезает»[22].

«Современность так спокойна в своем атеизме, что в спорах о Боге уже нет необходимости», - констатировал немецкий философ Ф. Маутнер, накануне Первой мировой войны[23]. «Что касается современного капитализма, - подтверждал в 1925 г. Дж. Кейнс, - то он совершенно нерелигиозен. Он не имеет внутреннего единства, как и сильного общественного духа; чаще всего – хотя и не всегда – это просто масса людей, имеющих собственность и алчущих ее. Подобная система, что бы выжить, должна развиваться не умеренно, а по нарастающей»[24]

 

Продолжение в Книге

 



[1] Не случайно «излюбленной книгой пуритан стала поэтому книга Иова… где указывается и конечная награда праведника, еще здесь на земле». (Булгаков С. Два града.., с. 221)



[1] Берс А.А. Религиозные запреты на пищу. Научное обозрение № 3 1901 г., с. 20. http://science-review.ru/?section=content&op=show&id=128

[2] Выступление С. Витте на Особом совещании по делам дворянского сословия 29 ноября 1897 г. (Центральный государственный исторический архив СССР. Ф.1283. Оп.1. Л.1об.-2.Цит. по: Корелин А.П. Сергей Юльевич Витте // Россия на рубеже веков: исторические портреты. - М., 1991. - С.8-47: портр. - Библиогр.: в примеч., с.356-357.)

[3] Соловьев С.М…, Чтение третье, с. 443, 444.

[4] Соловьев С.М…, Чтение третье, с. 444.

[6] Вебер М…, с. 191.

[7] Вебер М…, с. 148.

[8] Вебер М…, с. 215, прим. 31.

[9] Вебер М…, с. 202.

[10] Вебер М..., с. 11.

[11] Вебер М..., с. 11.

[12] Вебер М. Протестантские секты и дух капитализма. В кн.: Вебер М. Протестантская этика, т. 2, М., 1973, с. 278

[13] Вебер М…, с. 197.

[14] Вебер М…, с. 265, прим. 272.

[15] Вебер М…, с. 73.

[16] Булгаков С.Н…,1908/1909 г., с. 410.

[17] R. H. Tawney, Religion and the Rise of Capitalism, New York: Harcourt, Brace & Co., 1926, pp. 188-189. Бродель приписывает те же взгляды Зомбарту. Braudel. Wheels of Commerce, p. 568. ( Розенберг Н., Бирдцелл, мл. Как запад стал богатым. Пер. Б. Пинскер. Новосибирск.: Экор. 1995. -352 с.)

[18] Maddison A. The World Economy: A Millennial Perspective. http://www.theworldeconomy.org/

[19] Вебер М…, с. 91.

[20] Шубарт В. Европа…, с. 189

[21] Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. В кн.: Вебер М. Избранные произведения, М., 1990, с. 206

[22] Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. В кн.: Вебер М. Избранные произведения, М., 1990, с. 201

[23] Шубарт В. Европа…, с. 191

[24] Кейнс Дж. М. Бегляй взгляд на Россию. 1925 г. /Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. – М.: Эксмо, 2007. – 960 с., с. 923.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.