Православие

Именно религиозные распри погубят русскую империю; вы завидуете силе нашей веры оттого, что судите о нас понаслышке!!![1]

 

Церковь в России имела совершенно особое значение, она являлась одним из столпов власти, о чем говорила формула «самодержавие, православие, народность». Именно вековая связь между церковью и государством, справедливо отмечал П. Столыпин, «дала жизнь нашему государству, и принесла ему неоценимые услуги»[2]. Какое же впечатление производила русская церковь на иностранцев впервые столкнувшихся с нею?

Р. Чанселлор, в середине XVI в.: «Они соблюдают законы греческой церкви с таким рвением, подобного кото­рому и не слыхивали. В их церквях нет идолов, только нарисованные иконы, что­бы не нарушать Десять заповедей, но к своим нарисованным идолам они относятся с таким поклонением, подобного которому никогда не знали в Англии»[3].

Дж. Флетчер, в конце XVI в.: «Кроме своей Думы, царю не с кем советоваться… за исключением немногих епископов, архимандритов и монахов, и то для того только, чтобы воспользоваться суеверием народа (притом всегда к его вреду), который считает святым и справедливым все что ни сделано с согласия их епископов и духовенства. Вот почему цари, пользуясь для своих выгод теперешним упадком церкви, потворствуют ему чрезвычайными милостями и привиле­гиями, дарованными епископиям и монастырям, ибо они знают, что суеверие и лжеверие лучше всего согласуются с тираническим образом правления и особенно необходи­мы для поддержания и охранения его»[4].

Религиозная реформация в России началась почти одновременно с европейской, но … происходила в прямо противоположном направлении. Реформы проводились под руководством патриарха Никона в 1650-1660 гг. которому, во времена польско-литовских походов, на утверждение поступали важнейшие государственные дела, его имя ставилось на месте царского: «Святейший патриарх указал, и бояре приговорили»[5]. Власть была заинтересована в реформе церкви, поскольку, как и во времена введения христианства на Руси, в середине XVII века с присоединением Малороссии (находившейся в церковной юрисдикции Константинопольского престола[6]) потребность в консолидирующей силе церкви вспыхнула вновь. В качестве инструмента сближения русской и украинской церквей была использована унификация русской и греческой церквей.

Но была и еще одна более значимая причина для церковных реформ - в эти годы разорения, порожденного Смутой, происходило окончательное формирование абсолютизма и крепостного права, утвержденных в 1649 г. принятием Соборного уложения[1]. Но уже в 1650 г. вспыхнул бунт, в подавлении которого «проклятиями и увещеваниями» принял активное участие будущий патриарх Никон. Именно в этот год царь Алексей Михайлович обратил на него свое внимание. Причина заключалась в том, что введенное указами крепостное право, противоречило существовавшим тогда традиционным моральным нормам. Для своей легитимизации в глазах крестьян оно требовало соответствующего нравственного освящения. Именно эту задачу - морального оправдания крепостного права, решала никоновская реформа.

На первый взгляд она затрагивала лишь обрядовую сторону вопроса. Но именно обряд в те времена всеобщей безграмотности и глухого невежества имел ключевое значение, поскольку наполнялся неким сакральным смыслом. Это особенно наглядно проявилось в замене двоеперстия троеперстием. Смысл двоеперстия толковался, как «я и Бог», троеперстие исключало человека и толковалось как триединство Бога. И «в XVII веке явились люди, которые, - по словам С. Соловьева, - смешивая существенное с несущественным, готовы были умереть за двуперстный перст…»[7].

Причина этого заключалась в том, что исключение человека из веры полностью подчиняло его воле Бога, превращая в послушного крепостного[2]. А. де Кюстин спустя два века в этой связи напишет: «Нация, которой управляют по-христиански, возмутилась бы против такой общественной дисциплины, уничтожающей всякую личную свободу. Но здесь все влияние священника сводится к тому, чтобы добиваться и от простого народа, и от знати крестного знамения и преклонения колен»[8].

 

Историк В. Ключевский приводил тому наглядные примеры из истории крепостной Руси: граф П. Румянцев установил следующие наказания для своих крестьян штраф, цепь, палка, плеть. Пример наказания: 10 коп. за непосещение церкви (это при том, что оборок с крестьянина составлял тогда всего 2 рубля). Согласно правилам другого помещика, если  крепостной говел, но не приобщался, то наказывался 5 тысячами розг[9].

 

«Я увидел в России христианскую церковь, - делился своими впечатлениями А. де Кюстин в 1839 г., - которая не подвергается ничьим нападкам, которую все, по крайней мере, внешне чтят; все способствует этой церкви в отправлении ее духовной власти, и, однако ж, она не имеет никакой силы в сердцах людей, порождая одно лишь ханжество да суеверие. Церковь эта мертва, и вместе с тем русской церкви недостает того же, чего недостает этой стране повсеместно, — свободы, без которой меркнет свет и отлетает дух жизни». «Я не устаю повторять: революция в России будет тем ужаснее, что она свершится во имя религии»[10].

До начала ХХ века православная церковь оставалась одним из наиболее консервативных институтов самодержавия, в условиях роста самосознания и развития капитализма проповедуя покорность и смирение времен крепостного права. Не случайно не только «по отношению к освободительному (антикрепостническому) движению, - отмечал в этой связи С. Булгаков, - но и к науке и искусству, ко всей области человеческого творчества у многих представителей теперешней церкви установилось принципиальное недоверие, смешанное с недоброжелательством»[11]. Разрыв между церковью и обществом стремительно нарастал, и к началу пропитанного духом капитализма индустриального ХХ века православная русская церковь живущая представлениями эпохи феодализма фактически утратила свою главенствующую духовную роль. О деградации церкви говорили все ведущие мыслители того времени от либералов до консерваторов:

Крайне правый славянофил С. Шарапов: «Прекрасно оборудованная церковь стала одною из отраслей государства и потеряла всякую связь с душою народа, стала для него внешней силой. Народ привязан к ней только обрядностью, в огромной части обязательной. Звонят колокола, идут чинные службы, но дух церковности отлетел, но живого Христа церковь постепенно забывает. Верующие ходят слушать певчих, говеть, даже молиться, но жизнь стала языческою, в жизни церковь потеряла всякое значение. Отсюда глубокая народная тоска, сознание пустоты, лжи и обмана и поразительная легкость всяких соблазнов и совращений»[12].

Даже такой сла­вянофил, как И. Аксаков прорицал: «Наша Церковь кажется каким-то невообразимым бюро или канцелярией, в которой обязанность заниматься паствой Христовой увязывается со всеми традициями не­мецкого бюрократизма и одновременно со всей официальной, свойственной ему, ложью... Опору в обосновании правосла­вия ищут скорее в своде законов царского государства, не­жели в Святом Духе. Церковь, которая есть не что иное, как часть государства, часть империи этого мира, изменя­ет своей миссии и разделит судьбу всех империй этого мира. Она сама себя обрекает на бессилие и смерть»[13].

Премьер-министр С. Витте: «У нас церковь обратилась в мертвое, бюрократи­ческое учреждение, церковные служения - в служ­бы не Богу, а земным богам, всякое православие - в православное язычество. Вот в чем заключается главная опасность для России. Мы постепенно ста­новимся меньше христианами, нежели адепты всех других христианских религий. Мы делаемся посте­пенно менее всех верующими. Япония нас побила потому, что она верит в своего бога несравненно более чем мы в нашего. Это не афоризм или же на­столько же афоризм, насколько верно то, «что Гер­мания победила Францию в 1870 г. своей школой...»»[14].

Л. Толстой в 1902 г.: «никак нельзя сказать, чтобы православие, которое когда-то было свойственно русскому народу, было свойственно ему и теперь. Из отчетов обер-прокурора Синода вы можете видеть, что наиболее духовно развитые люди народа, несмотря на все невыгоды и опасности, которым они подвергаются, отступая от православия, с каждым годом все больше и больше переходят в так называемые секты. Во-вторых, если справедливо то, что народу свойственно православие, то незачем так усиленно поддерживать эту форму верования и с такою жестокостью преследовать тех, которые отрицают ее»[15].

Лидер российских либералов П. Милюков: «Факты окостенения веры и злоупотреблений церковного управления были настолько очевидны для всех, что в более умеренной форме эти взгляды проникали и в среду самих служителей церкви, а через них и в консервативные кру­ги общества…»[16].

Пришедший на смену, на посту обер-прокурора Святейшего Синода, К. Победоносцеву в 1905 г. А. Оболенский предложил было провести реформы, направленные на демократизацию и расширение самоуправления церкви, выводу ее из-под монархической власти. Однако Николай II при поддержке Столыпина отказал, поскольку свобода церкви подрывала основы монархии и самого полуфеодального государства. Столыпин предложил эволюционный путь реформирования, начав с принятия законов о веротерпимости, свободы совести, постепенного отделения церкви от государства[17]. Свою позицию Столыпин определил следующим образом: «Вступая в область верования, в область совести, правительство, скажу даже - государство, должно действовать крайне бережно, крайне осторожно»[18].

Однако, как отмечал Н. Бердяев, «Официальная церковь заняла консервативную позицию в отношении к государству и социальной жизни и была рабски подчинена старому режиму... Церковной реформы и обновления церковной жизни творческими идеями XIX в. и начала ХХ в. не произошло. Официальная церковь жила в замкнутом мире, сила инерции была в ней огромна»[19]. «Православие, - пояснял Бердяев, - много веков воспитывало русский народ в религиозной покорности царю. Самодеятельности же и самодисциплины народа православие не воспитало»[20]...

 

Продолжение в Книге

 



[1] «В то самое время, как в Западной Европе крепостное право исчезло, в России оно вводилось», - С. Соловьев. (Подробнее см.: Соловьев С.М. Чтения…, с. 431, 432)

[2] Европейская церковь в это время наоборот стимулировала уничтожение крепостного права «в большинстве отпускных грамот мы встречаем: pro redemptione animae – ради искупления души». (Чаадаев П.Я..., с. 58.) Кроме этого, протестантская «реформация» церкви способствовала развитию индивидуализма и самоутверждению человека как личности. Человек зависел только от себя, а не от Бога.



[1] Цит. по: Кюстин А... т.2 с. 141.

[2] Столыпин П.А. Речь о вероисповедальных законопроектах т о взгляде правительства на свободу вероисповедания, произнесенная в государственной Думе 22.05.1909. (Рыбас. С..., с. 339.)

[3] Записки Чанселлора. Открытие России Ричардом Чанселлором при поиске северного пути в Китай 1553. — Архангельск. Правда Севера. 1998, 126 с.

[4] Флетчер Дж. О государстве Русском. 1589. Накануне смуты. История отечества. — М.: Молодая гвардия. 1990, 623 с., с. 571

[5] Никон., А. Заозерский. Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия 2003.

[6] Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Сергиев Посад, 1912, Т. 2, стр. 9

[7] Соловьев С.М…, Россия перед эпохою преобразования, с. 329.

[8] Кюстин А... т.1, с. 287.

[9] Ключевский В.О… Лекция LXXX, с. 1078.

[10] Кюстин А... т.1, с. 383, 15.

[11] Булгаков С.Н. Два града…, с. 741.

[12] Шарапов С.Ф. Диктатор. 1907 г. - М.: Бобок — Новая книга, 1998. 112 с., с. 42.

[13] Акса­ков И. С. Собр. соч., тт. 4 и 6 (Шубарт В. Европа…, с. 195-196)

[14] Витте С.Ю… т. 1, с. 522.

[15] Л. Толстой – Николаю II  16 января 1902 г. (Цит. по Толстой Л.Н. Собрание сочинений в 22 томах. М., 1984., т.20,с. 502-508).

[16] Милюков П. Н... с. 398.

[17] Начало религиозным реформам дала первая русская революция и указы Николая II от 12.12.1904., 17.04.1905., 17.10.1905. Эти законы были во многом более прогрессивными и демократичными, чем аналогичные законодательства Швейцарии, Пруссии и Австрии. (См. подробнее: Столыпин П. А. Речь о вероисповедальных законопроектах и о взгляде правительства на свободу вероисповедания, произнесенная в Государственной Думе 22 мая 1909 г. (Рыбас С..., с. 344.))

[18] Столыпин П.А. Речь о вероисповедальных законопроектах т о взгляде правительства на свободу вероисповедания, произнесенная в государственной Думе 22.05.1909. (Рыбас. С..., с. 337.)

[19] Бердяев Н. А..., с. 241.

[20] Бердяев Н. Философия неравенства. – Берлин. Обелиск. 1923, с. 19.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.