Неабсолютная истина

 

Мобилизационная национализация

Мобилизационная национализация является инструментом искусственного повышения эффективности экономики во время войн и кризисов, в условиях ограниченных и все более сокращающихся ресурсов, когда обычные рыночные механизмы, экономические отношения или стимулы разрушаются и перестают действовать. Мобилизационная национализация это естественная защитная реакция здорового общества на вынужденные неблагоприятные условия. Размеры и сроки, на которые ограничиваются права собственника, определяются тяжестью и продолжительностью кризисных условий, с которыми столкнулась нация.

Пример мобилизационной экономики давала Великобритания, премьер-министр которой Д. Ллойд Джордж в 1915 г., отчитываясь перед избирателями, говорил: «мы оборудовали в различных частях страны 16 национальных заводов. Надзор за ними и управление будет в руках на­ции. Мы снабжаем эти заводы необходимыми машинами и рабочей силой. Часть этих машин получена непосред­ственно по заказам от машиностроительных заводов, часть - путем реквизиции у существующих фирм... Преимущество национального завода по производству снарядов перед кооперацией нескольких (частных) существующих предприятий заключается в большей экономии средств. Мы убеждены, что сможем производить снаряды по гораздо более низкой цене, чем сейчас получаем их. Воз­можен будет лучший контроль, легче будет установить надзор за ходом работ и, как мы полагаем, будет мень­ше трений с рабочими. Мы полагаем, что рабочие, может быть, охотнее согласятся отказаться от своих стес­няющих их обычаев, работая на национальных заводах, где трудно предположить, что кто-либо извлечет выго­ду, кроме нации...» «мы распорядились подчинить непосред­ственному контролю правительства все наиболее значи­тельные машиностроительные предприятия… мы вы­нуждены немедленно оборудовать 10 больших нацио­нальных заводов в добавление к шестнадцати существую­щим. Это будут правительственные предприятия, руко­водимые правительством…»[1].

В Англии во время войны был введен контроль над уровнем заработной платы рабочих и прибылей предпринимателей, могли конфисковываться любые ресурсы и производственные мощности. Обосновывая действия правительства, Д. Ллойд Джордж  в 1915 г. заявлял: «Можем ли мы достичь этой важнейшей цели (победы), не при­меняя на время войны дальнейших принудительных ме­роприятий, которым должны беспрекословно подчиняться все граждане? Что касается предпринимателей, то, как я уже указал, мы решили, что возможность прибегать к мерам принуждения имеет существенное значение для наилучшего использования их ресурсов…»[2]. Напомним, что Англия в 1915 г. еще толком даже не вступила в войну…

В США с вступлением в Первую мировую в 1917 г. федеральное правительство  практически национализировало океанские перевозки, железные дороги, телефон, внутренние и международные телеграфные линии. Правительство контролировало взаимоотношения рабочих с администрациями компаний, продажу ценных бумаг, сельскохозяйственное производство и торговлю, распределение угля и нефти, международную торговлю, а также рынки сырья и промышленной продукции. Было создано несколько квазигосударственных компаний по производству военной продукции. Эти мобилизационные меры предпринимались самой мощной страной мира, находящейся за несколько тысяч морских миль от реальных боевых действий, после золотого дождя многомиллиардных военных прибылей, обрушившихся на страну в первые три года Первой мировой.

Что же говорить о странах находящихся в гуще военных событий, выживание которых требовало радикального напряжения всех сил и средств. В них мобилизация заходила гораздо дальше, чем у стран отделенных от основного театра войны морскими проливами и океанами. В Германии эта радикальная мобилизационная политика получила название «военного социализма». Ее частью являлась «программа Гинденбурга», в рамках которой был принят «Закон о конфискациях и реквизициях в воен­ное время», практически перечеркивавший право собственности.     

Особенностью мобилизационной национализации является то, что она не может продолжаться вечно. Она предназначена для использования внутренних резервов общества, для его выживания. После окончания войны, демобилизации подвергается не только армии, но и в первую очередь экономика. При этом, чем дольше длятся неблагоприятные условия вызвавшие мобилизацию, чем глубже экономический кризис, вызванный ими, тем дольше и труднее будет осуществить демобилизацию.

 

Реквизиционная национализация

Реквизиционная национализация связана, прежде всего, с аннексиями и контрибуциями, которыми победившая сторона стремится компенсировать свои военные потери, ослабить проигравшего соперника и получить военную добычу. Первая мировая не была исключением: интересы Германии, как и тайные договора, связывавшие Антанту, определяли именно реквизиционные цели войны. Наиболее ярко эти цели проявились в Брестском мире и Версальском договоре, венчавшим Первую мировую[3].  

 

Примером тут могут являться статьи Версальского договора, касавшиеся частной германской собственности, за рубежом и отторгаемых территориях (т.е. в США…, колониях, Эльзасе и Лотарингии и т.д.) По договору союзники «сохраняли за собой права удерживать и ликвидировать всю собственность, права и интересы, принадлежавшие, до дня вступления мирного договора в силу, германской нации или компаниям, контролируемым ею…»[4]. Чем союзники и не преминули воспользоваться. Но это было еще не все, например, в случае задержки Германией выплаты репараций союзники получали диктаторские полномочия в отношении любой германской собственности, где бы она не находилась, когда бы она не была создана или приобретена (до подписания договора или после)[5].

В России Совет министров царского правительства принял решение о принудительной продаже «неприятельских» акций 31 января 1917 г. Вырученные от продажи акций деньги поступали до момента заключения мира в особый фонд Госбанка[6].

 

Реквизиционная национализация свойственна не только всем войнам, но и в той же мере и на том же праве всем революциям. Например, во время французской и английской революций национализировали сначала земли и имущество церкви, затем короны, и наконец, побежденных врагов. В последнем случае примером могут служить итоги войны между Севером и Югом в США. Характерной чертой буржуазных революций был раздел и немедленная реприватизация конфискованной, собственности между правящей и военной элитой победителей.

При этом использовались различные механизмы от прямой раздачи, до продажи за символическую цену. Даже в случае монархической реставрации, в той же Англии или Франции, бывшие собственники национализированного и реприватизированного имущества, в том числе и возвращенные на трон монархи, получали в лучшем случае лишь некоторые компенсации за утраченную собственность. Одним из основных итогов любой буржуазной революции был передел не только власти, но и в первую очередь собственности.

Россия в данном случае не была исключением - всего через две недели после своей Революции (17 марта) буржуазно-либеральное Временное правительство национализировало собственность царской семьи: «Удельные имущества, предприятия и капиталы признаны Временным правительством за национальное достояние»[7].

 

Газеты тех дней подсчитывали «личное богатство Романовых. Так, например, самому царю принадлежало одной земли в России 42,5 млн. десятин, да уделам 8 млн., будто бы царь Александр II по освобождении крестьян, которых было у него лично 4 млн., получил с казны выкупных 48 млн. руб. Одним словом, как говорит «Русское слово», - «у самого бедного народа Европы были самые богатые цари»[8].

 

Реквизиционная национализация, в период революции, обладает правом «первичной легитимности», поскольку любые юридические права и нормы привязаны к определенному механизму хозяйствования, который в указанные моменты перестает действовать, следовательно, прекращает действие и соответствующее право. Указывая на эту данность, А. Деникин отмечал, что: «Революция с точки зрения государственного строительства есть разрыв непрерывности (переход «порядок - хаос»). В это время утрачивает силу старый способ легитимации власти»[9] и собственности.

Окончание революции приводило не к возвращению старого права, а к установлению нового. Классическим, примером, приведенных рассуждений, является период буржуазных революций в Англии и Франции, когда произошел переход от традиционного, феодального отношения к собственности, которое Т. Гоббс охарактеризовал, как: «отсутствие собственности, отсутствие владения, отсутствие точного разграничения между моим и твоим»[10], к гражданскому, буржуазному, частному «естественному праву» собственности, присущему капиталистическим отношениям.

Все настоящие революции приводят не только к изменению общественных отношений, но и в первую очередь статуса и владельцев собственности, как одной из их фундаментальных основ.

 

Социалистическая национализация

 

Частная собственность «представляет собой не простое отношение и уж совсем не абстрактное понятие или принцип, а всю совокупность буржуазных производственных отношений...».

К. Маркс[11].

 

Для понимания логики этого вида национализации необходимо обратится к особенностям и краткой истории предмета:

Первенство в установлении правовых основ гражданского общества обычно отдают Дж. Локку, по мнению которого естественными правами личности являются свобода, равенство и собственность. При этом дополнял А. Смит, «наилучшей экономической системой может быть только система «естественной свободы», где наиболее полно реализуется право частной собственности»[12]. Однако в естественном состоянии права собственности не гарантированы, поэтому для их обеспечения человеку необходимо отказаться от части своей свободы и передать ее обществу.

Именно эту задачу решали французские философы и физиократы[13], которые выдвинули теорию «общественного договора». «В соответствии с этим договором люди обязались оказывать друг другу взаимные услуги. Вступая в общественную жизнь, они отказываются от части своей свободы в предвидении выгод, которые должна им дать жизнь в обществе. Они берут на себя определенные обязательства в отношении общества, при условии обратных обязательств общества по отношению к своим членам. Люди объединились в общество, следуя чувству самосохранения и стремления к счастью. Права на жизнь, свободу и собственность – это основные, естественные и неотъемлемые права, отвечающие природе человека. В конечном счете, эти права могут быть сведены к праву собственности. Государство обязано гарантировать его своим членам и защищать с помощью законов, ибо собственность – первоначало и основа общественной жизни»[14].

Легитимизацию «естественному праву собственности» придавала объективная неизбежность его появления: С одной стороны, известно, что распыленная собственность идет, прежде всего, на личное потребление, тем более в условиях полунатурального, феодального хозяйства. Индустриализация же требует привлечения огромных инвестиционных ресурсов, которые можно получить только за счет сжатия потребления большинства и концентрации капиталов в руках немногих. Рост социального неравенства находил оправдание в естественной необходимости накопления капитала, без которого никакой прогресс невозможен. С другой стороны, переход от натурального хозяйства к конкурентному рынку требует резкого повышения интенсификации труда – т.е. его эксплуатации. Этого можно было достигнуть только путем отделения труда от капитала и превращения его в зависимую от капитала наемную рабочую силу.

На каких же правовых основах меньшинство может изъять средства у подавляющего большинства, обрекая многих его членов на вымирание и нищету? Дж. Локк, дал ответ на этот вопрос в следующей формулировке: 1) индивиды имеют естественные права, которые превосходят по важности государственные, 2) правительство существует для обеспечения этих прав и обретает свою власть с согласия тех, кем оно управляет, 3) большинство не может изменить данные права, не нарушив принцип справедливости[15]

 

Продолжение главы в Книге

 



[1] Ллойд Джордж Д. Деятельность министерства снабжения (Палата общин 28.07.1915.) (Ллойд Джордж Д…, с. 189-190)

[2] Ллойд Джордж Д. Обращение к общественности Ланкашира (Манчестер 3.06.1915.) (Ллойд Джордж Д…, с. 116-117)

[3] См. подробнее: Галин В. Тупик либерализма. – М. Алгоритм. (Глава Репарации)

[4] Keynes J.M…, p. 64-67.

[5] Keynes J.M…, p. 70-74.

[6] См. подробнее: Поликарпов В.В…, 353.

[7] Окунев Н.П…, с. 27. (17 марта 1917)

[8] Окунев Н.П…, с. 30. (29 марта 197)

[9] Деникин А. И. (I)…, с. 38-39.

[10] Гоббс Т. Избранные сочинения. М.: Соцэкгиз, 1926, с. 116.

[11] Маркс К. Морализующая критика и критизирующая мораль (Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, изд. 2, т. 4, 1955, с. 318)

[12] Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. Т.II. - М., Л.: Соцэкгиз, 1935.С. 231.

[13] Ж. Ламиетри, Д. Дидро, К. Гельвецкий, П. Гольбах и представители французской школы политической экономии Ф. Кенэ, А. Тюрго и др.

[14] Сычев Н.В..., с. 85.

[15] Дорн Дж. Нормы права и свобода в новых демократических государствах: концепция Джеймса Мэдисона. (Вопросы экономики. №6 июнь 2003.)

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.