Кто отстанет того не станет

 

Несмотря на стремительный предвоенный рост, Россия потерпела поражение в мировой войне. Революции и большевики стали его следствием. О причинах грядущих событий еще в мае 1914 г. на VIII съезде представителей промышленности и торговли в Петербурге говорил один из крупнейших промышленников России, П. Рябушинский, который призывал «к скорейшей индустриализации народной жизни, ибо иначе Россия отстанет от мировых держав»[1]. Спустя два года, накануне революции, осенью 1916 г., Рябушинский констатировал «Обстоятельства войны, думаю, бесповоротно утвердили во всей стране, начиная от бывшей фритредерской интеллигенции и кончая необразованными массами, сознание необходимости собственной промышленности»[2]. М. Горький описывал царское наследие, доставшее России, весной 1917 г.: «Промышленность, техника – в зачаточном состоянии и вне прочной связи с наукой; наука – где то на задворках в темноте и под враждебным надзором чиновника…»[3]. Горький приходил к выводу, что Германия била Россию своей «культурой и прекрасной организацией».

В начале 1917 г. В. Шульгин, подводя итоги, отмечал: «Ужасный счет, по которому каждый выведенный из строя противник обходился нам за счет гибели двух солдат, показывает, как щедро расходовалось русское пушечное мясо. Один этот счет — приговор правительству и его военному министру. Приговор всем нам, всему правящему и неправящему классу, всей интеллигенции, которая жила беспечно, не обращая внимания на то, как безнадежно в смысле материальной культуры Россия отстала от соседей. То, что мы умели только петь, танцевать, писать стихи в нашей стране, теперь окупалось миллионами русских жизней. Мы не хотели и не могли быть «эдисонами», мы презирали материальную культуру. Гораздо веселее было создавать мировую литературу, трансцендентальный балет и анархические теории. Но за то пришла расплата. «Ты все пела... Так поди же попляши». И вот мы плясали «последнее танго» на гребне окопов, забитых трупами»[4].

Действительно, помимо вполне объективных причин, тормозивших развитие России по сравнению с другими странами Европы, существовали и субъективные. На этот факт веком раньше обращал внимание П. Чаадаев: «Если бы орды варваров, потрясших мир, не прошли прежде нашествия на Запад по нашей стране, мы едва были бы главой для всемирной истории. Что­бы заставить себя заметить, нам пришлось растя­нуться от Берингова пролива до Одера… В крови у нас есть нечто, отвергающее вся­кий настоящий прогресс...»[5]. Прошло почти сто лет, и С. Витте в период российского промышленного бума! начала ХХ в. опять приходил к выводу: «Вообще вопрос о значении промышленности в России еще не оценен и не понят».  Философ И. Ильин добавлял: «Запад бил нас нашею отсталостью, а мы считали, что наша отсталость — есть нечто правоверное, православное и священно-обяза­тельное...»[6].

Может показаться, что техническое, промышленное отставание было частным случаем, зато в остальных областях человеческой деятельности Россия не уступала другим странам. Ведь многие представители ее высших классов получили блестящее европейское образование, были переполнены передовыми идеями, в том числе и общественного устройства. Однако на деле, отмечал Чаадаев: «из того, что создано воображением других, мы заимст­вовали одну лишь обманчивую внешность и беспо­лезную роскошь»[7]. Впитывая внешние проявления европейской цивилизации, высшие и образованные классы не хотели знать, и не придавали значения тем силам, которые двигали развитием Европы.

В результате культурно Россия все больше отставала от Запада, лишний раз подтверждая тезис: «Наше сознание так же архаично, как и наша техника». Ведь именно техника определяет «способ производства материальной жизни, - который согласно К. Марксу, - обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще»[8]. Энгельс развивал мысль: «Экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение общества любой исторической эпохи образуют основу ее политической и умственной истории…»[9].

Предвидя скептические улыбки, в отношении цитат классиков марксизма, приведем для баланса и мнение классика либерализма, который в данном вопросе идет еще дальше, утверждая, что экономический прогресс сам определяет социально-политическое и культурное развитие общества. Хайек подчеркивал: «неэкономические, жизненные задачи определяются экономической деятельностью, которая заставляет нас четко определять свои приоритеты»[10]. Последователи либеральной школы Е. Гайдар и В. Маув свою очередь ссылаются на многочисленные выводы западных политологов, которые сто лет спустя после Маркса подтвердили зависимость между уровнем экономического разви­тия и политической организацией общества[11].

Отставание в технике неуклонно вело к общекультурной, экономической и политической отсталости России. М. Горький весной 1917 г. писал: «Я не знаю в популярной литературе ни одной толково и убедительно написанной книжки, которая рассказала бы, как велика положительная роль промышленности в процессе развития культуры. А такая книжка для русского народа давно необходима»[12]. Можно получить европейское образование, купить передовой иностранный аппарат, машину, лекарство…, научиться на них работать или применять… Но это всего лишь навыки пользователя, а не знания и опыт, не научная и трудовая школы, которые способны их создать. Владелец благ западной цивилизации может воспринимать себя приобщенным к ней, на самом деле он лишь баловень судьбы[1], которому выпал счастливый жребий. Не более того.

Салтыков-Щедрин еще в 1881 г. образно описывал этот факт словами мальчика «в штанах»: «Вот уже двадцать лет, как вы хвастае­тесь, что идете исполинскими шагами вперед, ...и что же оказы­вается? — что вы беднее, нежели когда-нибудь..., что никто не доверяет вашей солидности, никто не рассчитывает ни на вашу дружбу, ни на вашу неприязнь...»[13]. Действительно, низкая эффективность использования капиталов, проедание инвестиционных ресурсов общества приводили к тому, что Россия, в удельных показателях на душу населения, не догоняла Запад, а отставала от него. Среди всех причин главной, предопределившей поражение России в Первой мировой, стала ее техническая и экономическая отсталость[14].

 

Доля в совокупном промышленном производстве (пяти стран лидеров),

приходящаяся на миллион населения в 1913 г.[15]

 

 

 

«Велика и обильна Россия, но ее промышленность находится в зачаточном состоянии, - отмечал  М. Горький летом 1917 г., - Несмотря на неисчислимое количество даров природы… мы не можем жить продуктами своей страны, своего труда. Промышленно развитые страны смотрят на Россию, как на Африку, на колонию, куда можно дорого сбывать разный товар и откуда дешево  можно вывозить сырые продукты, которые мы, по невежеству и лени нашей, не умеем обрабатывать сами. Вот почему в глазах Европы мы – дикари, бестолковые люди, грабить которых… не считается зазорным»[16].

 

Первая мировая война должна была стать последней для России, при этом было не важно оказалась бы она в числе побежденных или победителей. Различие состояло лишь с том, что в первом случае ее разделили бы по национальному признаку насильно, в другом, - что либеральная идея, при поддержке «союзников» разрывала ее на куски за счет действия собственных внутренних сил. Оставшиеся части бывшей империи навечно попадали в долговую кабалу к тем же «союзникам»[2].

Гибель Российской империи становилась неизбежным, полностью объективным и закономерным фактом, базирующемся на одном из фундаментальных принципов политэкономического развития общества, выражавшимся в начале ХХ столетия в своих радикальных формах:

 

Кто отстанет, того не станет – такова суровая

и непреложная правда жизни.

 

Но вдруг неожиданно на пути «естественного» хода истории встали большевики. И тут произошло чудо – страна уже разваливавшаяся на куски вдруг начала собираться вновь. Никакое насилие, никакой террор не был способен возродить Россию, для этого необходима была идея, которая могла сплотить общество и направить его на путь созидания. И именно большевики смогли предложить такую идею. Эта идея стала лучем света не только для России, но и для всего мира.Русский большевизм, создавший первое в мире социалистическое государство, стал единственным существенным вкладом России в мировую цивилизацию.

Из вчерашнего пария Россия превратилась в лидера общечеловеческого прогресса. Признанием этого факта стала поддержка Советской России широкими кругами общественности в развитых странах мира. Б. Шоу: «Если эксперимент, который предпринял Ленин в области общественного устройства не удастся, тогда цивилизация потерпит крах, как потерпели крах многие цивилизации предшествовавшие нашей…»[17]. Дж. М. Кейнс: «В сердцевине Русского Коммунизма таится нечто, в определенной степени касающееся всего человечества»[18].

Дж. Оруэлл в те годы писал: «Едва ли стоит напоминать, что среди ин­теллигенции сегодня основной формой национализма является коммунизм — если употреблять это слово в очень широком смысле, включая сюда не просто членов коммунистической партии, но и «попутчиков», и вообще русофилов.  Коммунистом… я буду называть того, кто смотрит на СССР как на свою отчизну, кто считает своим долгом оп­равдывать политику русских и любой ценой служить рус­ским интересам»[19].

 



[1] В начале ХХ в. «баловней судьбы» порождали: проедание выкупных ссуд с дворянских имений; западные кредиты; экспорт продовольствия - хлеба, масла, сахара, добываемых ценой экономического и политического закрепощения крестьянства. Так или иначе «баловни судьбы» проедали инвестиционные ресурсы общества, предопределяя его отсталость и деградацию…

[2] Внешний долг Российской империи к ноябрю 1917 г. был сопоставим с размером версальских репараций с Германии. Подробнее о долге, а так же национальном распаде Российской империи см.: В. Галин Красное и белое. Серия «Запретная политэкономии». – М.: Алгоритм. 2006.



[1] Петров Ю.А. Династия Рябушинских. - М. Русская книга. 1997. 197 с. [99].

[2] Петров Ю.А. Династия Рябушинских. - М. Русская книга. 1997. 197 с., с. 99.

[3] Горький М. Несвоевременные мысли. («Новая Жизнь» № 1, 18 апреля (1) мая 1917 г.) – М.: Айрис-пресс, 2004. – 416 с., с. 181.

[4] Шульгин В.В..., с. 123-124.

[5] Чаадаев П. Я. Философские письма (Чаадаев.…, с. 37-38)

[6] Ильин И. А. О национальном призвании России (в кн.: Шубарт В. Европа…, с. 428-429)

[7] Чаадаев П. Я. Философские письма (Чаадаев.…, с. 36-37)

[8] Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. Т. 13, с. 6—7.

[9] Предисловие Энгельса к немецкому изданию «Манифеста коммунистической партии». (История..., с. 123.)

[10] Хайек Ф. фон…, Дорога к рабству, с. 111. (Скидельски Р…, с. 64.)

[11] Lipset S. Political Man. The Social Basis of Politics. New York, Doubleday, 1960; Huntington S. The Third Wave: Democratization in the Late twentieth Century; Diamond L. Economic Development and Democracy Reconsidered. In: Marks G., Diamond L. (eds.). Reexamining Democracy. London, Sage Publications, 1992; Vanhanen T. Prospects for Democracy: A Study of 172 Countries. London – New-York, Routledge, 1997.

[12] Горький М. Несвоевременные мысли. («Новая Жизнь» № 18, 9 (22) мая 1917 г.) – М.: Айрис-пресс, 2004. – 416 с., с. 205.

[13] Салтыков-Щедрин М.Е. За рубежом. Очерки.

[14] Подробнее о причинах поражения России в Первой мировой см. Галин В. Революция по русски. Запретная политэкономия. – М.: Алгоритм, 2006, и Галин В. Красное и белое. Запретная политэкономия. – М.: Алгоритм, 2006.

[15] См. подробнее Галин В. Революция по русски. Запретная политэкономия. – М.: Алгоритм, 2006.

[16] Горький М. Несвоевременные мысли. («Новая Жизнь» № 35, 30 мая (12) июня 1917 г.) – М.: Айрис-пресс, 2004. – 416 с., с. 214.

[17] Литвиненко В.В. Правда сталинской эпохи.  – М.: Алгоритм, 2008. - 256 с., с. 234.

[18] Кейнс Дж. М. Беглый взгляд на Россию. 1925 г. /Кейнс Дж. М. Общая теория занятости, процента и денег. Избранное. – М.: Эксмо, 2007. – 960 с., с. 917.

[19] Оруэлл Дж. Заметки о национализме (Оруэлл…, с. 240)

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.