Коллективная безопасность

 

1933 г. стал действительно переломным, хотя прогерманская политика Советского правительства стала ослабевать задолго до прихода Гитлера к власти. Изменения начались с 1930 г., когда наркомом иностранных дел стал М. Литвинов. Многие связывают эти изменения с личностью самого Литвинова[1]. Так, например, В. Молодяков пишет, что: «Германофобские настроения Литвинова… не были тайной»[1]. Наиболее отчетливо противоречия прежнего и нового наркомов иностранных дел СССР выразились в главном вопросе того времени – войны и мира.

Новый нарком был убежден в формировании единого фронта против СССР западными странами. Литвинов докладывал Сталину: «В настоящее время призывами к анти­советской войне не только пестрят газеты почти всех буржуазных стран, но ими полны выступления влиятельных политических деятелей и представите­лей делового мира. Об этом говорят не только в таких империалистических странах, как Англия и Франция, но и в только что допущенной в приличное империалистическое общество — Германии»[2]. При этом Литвинов не сомневался, что роль непосредственного исполнителя агрессии отводится именно последней.

Г. Чичерин был прямо противоположного мнения. Он писал Сталину в 1929 г.: «Все эти нелепые разговоры в Коминтерне о борьбе против мнимой под­готовки войны против СССР только портят и подрывают междуна­родное положение СССР»[3]. Но Литвинов, став наркомом, уже летом 1931 г. активно зондировал почву для заключения пактов о ненападении с Францией и Польшей. Твардовски, из германского посольства в Москве, докладывал в Берлин: «В России существует очень сильное течение, направленное на то, чтобы отойти от нас и сблизиться с Францией. Это сильное течение представле­но в Наркоминделе в лице Литвинова. Русские в большинстве настроены недоброжелательно. Мы же целиком заинтересова­ны в том, чтобы не дать русским отойти от нас»[4].

Нельзя сказать, что рост активности советской стороны в вопросах мира не имел объективных предпосылок. На закономерность возникновения новой мировой войны как следствия неизбежного кризиса капитализма Ленин указывал еще в 1921 г. Ключевую роль в будущей войне он отводил Германии. Это мнение разделяло большинство руководства СССР.

Показателен в этом плане и разговор (1927 г.) американского бизнесмена Э. Файлина с наркомом внешней торговли А. Микояном. Файлин спрашивал: «в Советском Союзе… со столбцов печати правительство призывает к обороне страны, хотя, насколько ему известно, нет никакой опасности войны. Не желает ли советское правительство таким образом потушить оппозицию и объединить все силы страны, которые в противном случае не были бы объединены? (в ответ) Тов. Микоян указал… что, к сожалению, военная опасность гораздо сильнее, чем это представляет себе Файлин. В 1914 г. за несколько месяцев до войны никто не ожидал ее, но мы на опыте 1914 г. знаем, как подготовляется мировая война, и мы наблюдаем в современности те же процессы, и поэтому мы должны быть на страже. Если бы мы знали, что Советскому Союзу угрожает от войны так же мало опасности, как угрожает американскому капитализму от коммунизма, то мы были бы гораздо спокойнее»[5].

Развитие событий подтверждало прогнозы вождя большевиков. В 1928 г. VI Конгресс Коминтерна пришел к выводу, что период стабилизации капитализма заканчивается и наступает новый, «тре­тий период» кризиса капитализма, революций и войн. Через год начало Великой Депрессии показало, что предсказа­ние Коминтерна о кризисе капитализма было пророческим. Кто должен был стать главной жертвой новой войны, сомнений в советском руководстве не вызывало.

Чичерин не разделял подобных опасений, тем более относительно Германии. Советское военное командование, в том числе М. Тухачевский, Я. Берзин, в свою очередь, в 1928 г. считало явно враждебными по отношению к СССР только Англию, Францию, Польшу, Румынию, Финляндию и Прибалтийские страны. Германия рассматривалось ими как государство лишь потенциально могущее примкнуть к антисоветскому фронту[6]. У советской стороны имелись весьма веские причины для подобных оценок: всего шесть лет назад закончилась интервенция, в которой Лондон, Париж и Варшава играли ключевую роль. Не прошло и пяти лет, с того времени как У. Черчилль сколачивал из стран лимитрофов, появившихся на остатках бывших европейских империй, новую армию вторжения. А от Локарнского договора – текущие события отделяло менее трех лет. Очередное обострение отношений с Англией вошло в историю Советской России как «военная тревога 1927». На пленуме ЦК ВКП(б)в июле 1927 г. Сталин утверждал, что схватка с империалистами неизбежна в ближайшие годы, и ставил задачу: «оттянуть войну против СССР»[7].

В те годы мир в Европе зависел от Франции, настроения которой к СССР были далеки от дружеских. Так, в 1927 г. французское правительство блокировало  попытку  советского уладить спор о долгах и кредитах с Советским Союзом[8]. А в мае 1930 г. Бриан (министр иностранных дел) разослал лидерам европейских стран проект «пан-Европы» без участия Великобритании и СССР. Спустя полгода правительство Тардье ввело против России дискриминационные меры, больше похожие на экономическую войну: лицензированную систему ввоза советского леса, льна, хлеба, сахара, патоки и пр. Объяснялось это «советским демпингом», хотя в Марселе в это время зерно из Новороссийска и Таганрога стоило дороже румынского. Дискриминация вводилась даже вопреки интересам собственных промышленников. Например, председатель текстильного синдиката района Армантьера сообщал: «В силу прекращения прибытия советского льна текстильная промышленность абсолютно не знает, какой темп производства ей придется взять». В итоге, в то время как общий советский импорт с 1929 г. к 1932 г. вырос на 26%, а из Германии более чем в два раза,  импорт из Франции, наоборот, снизился почти на порядок[2].

Только в 1931 г. французское правительство, опасаясь укрепления германо-советских отношений, само предложило проект пакта о ненападении и нейтралитете. Предложенный проект подразумевал под «территорией Франции» ее колонии и протектораты. Согласие на такую формулу, замечает С. Кремлев, было бы равносильно одобрению версальского колониального раздела. Проект не предусматривал пресечения белоэмигрантской деятельности на территории Франции, а также не упоминал о различных формах экономической войны. В этих вопросах Франция была вынуждена пообещать пойти навстречу требованиям советской стороны, и в августе 1931 г. пакт был парафирован[3]. Но осенью Франция выдвинула в качестве условия подписания пакта сначала заключение аналогичного советско-польского договора, (подписан в январе 1932 г.), а затем… - договора с Румынией. Румыны явно тянули, и 29 ноября Франция пошла на подписание с СССР пакта о ненападении.

Приход Гитлера к власти потряс французов. М. Литвинов тогда наблюдал «полуанекдотический случай, когда содержатель карусели под Парижем перемалевал красовавшегося в течение десятков лет кавалергарда в красноармейца»[9]. Не прошло и месяца после прихода Гитлера, как Эррио уже заявлял: «Я придаю большое значение сближению французской и советской демократий для борьбы с фашиз­мом»[10]. П. Кот, французский министр авиации, после посещения СССР в сентябре, докладывал: «Через несколько лет, в ходе конфликта, который продлился бы более 1 месяца, индустриальная мощь Франции была бы равной 1, мощь Германии выражалась бы коэффициентом 2, России – коэффициентом 4 или 5. В таких условиях соглашение между Германией и Францией привело бы к разгрому Франции, а прямой союз Франции и России дал бы победу нашей стране»[11].

Французы уже ощущали дыхание приближающейся войны. В конце 1933 г. американский посол в Германии У. Додд записывал слова французского посла: «англичане вновь склоняются к признанию того, что Герма­ния угрожает миру в Европе... если Соединенные Штаты и Англия не придут на помощь Франции, мир опять будет вовлечен в большую войну»[12]. Англия и США особо не торопились и тогда взоры Франции вновь обратились к России. Так, один из шефов французского МИДа Леже заявлял Советскому полпреду в Париже М. Розенбергу, что его «руководящей мыслью было найти наиболее эффективную формулу для сотрудничества СССР и Франции против Германии»[13].

За сотрудничество с СССР выступали: Ванжер, гендиректор корпорации «Петрофина», Марлио, алюминиевый магнат, председатели банков “Union Parisien” и “National de credit”, Дюшемен, глава Федерации промышленников. Германская угроза заставила высказываться за сближение с СССР даже националистов и антикоммунистов, таких, как граф д’Аркур, Ж. Нуланс, маршал Лиотэ, генералы Вейган и де Тассиньи, редактор “Echo de Paris” Анри де Кериллис. В Сенате за пакт о взаимопомощи голосовали Мильеран, М. де Ротшильд, Ф. де Вандель, председатель “Comite des forges” (комитета тяжелой промышленности), правые радикалы Ж. Кайо и К. Шотан. Французский министр иностранных дел Л. Барту восклицал: «Посмотрите на него (Литвинова) внимательно. Разве он похож на бандита? Нет. Он вовсе не похож на бандита. Он похож на честного человека»[14].

Литвинова не надо было уговаривать. «Всего через месяц после прихода Гитлера к власти, - отмечал Г. Дирксен, - стал очевиден уклон политики Литвинова в сторону Франции»[15]. Германию не могли не волновать советско-французские переговоры начавшиеся в июле 1933 г. Официальное заявление немецкого правительства гласило: «Мы можем усмотреть действительную причину, вызвавшую прискорбное отчуждение в германо-советских отношениях, только в установке Совет­ского Правительства по отношению к национал-социалист­скому режиму в Германии. Поэтому мы можем лишь снова подчеркивать, что различие во внутреннем устройстве обоих государств, по нашему твердому убеждению, не должно затра­гивать их международные отношения. Успешное развитие этих отношений является в конечном итоге вопросом политическо­го желания. В области внешней политики не имеется каких-либо реальных явлений, которые препятствовали бы этому же­ланию; наоборот, многочисленные общие интересы обоих го­сударств указывают это направление»[16]. Германский посол в Москве Надольный, обращаясь к Литвинову в то время, отмечал, что «основ­ная причина ухудшения советско-германских отношений — антигерманская установка ва­шей прессы… по­сле прихода Гитлера к власти ваша пресса начала систематиче­скую травлю Германии»[17].

Литвинов был вынужден объяснить свою позицию в разговоре с Муссолини в декабре 1933 г.: «С Германией мы желаем иметь наилучшие отношения», однако СССР боится союза Германии и с Францией и пытается парировать его собственным сближением с Францией. Спустя неделю Литвинов повторил Надольному: «Мы ничего против Германии не затеваем… Мы не намерены участвовать ни в каких интригах против Германии»[18]. Речь шла только о торговых соглашениях, которые и были подписаны в январе 1934 г. с Францией, а в феврале — с Великобританией. Однако внешне безобидный шаг оказался только началом...

Спустя полгода, на Лондонских переговорах министр иностранных дел Франции Л. Барту уже заявлял: «География определяет историю…Французская республика и монархическая Россия, несмотря на различие их форм правления, пошли на установление союзных отношений»[19]. П. Рейно, вице-председатель Демократического союза, высказывался в том же ключе: «География определила союз между Третьей республикой и царской Россией перед лицом кайзеровской Германии. География диктует союз Третьей республики и большевистской России перед лицом гитлеровской Германии»[20]. Л. Барту поддержал Э. Бенеш (тогда министр иностранных дел), поскольку в случае союза с СССР: «Франция не должна будет при каждом новом конфликте с Германией изгаляться перед лицом двух арбитров – Англии и Италии, которые всегда толкают ее на компромисс. Наряду с Малой Антантой… она будет иметь еще и Россию, с которой можно договариваться и маневрировать»[21].

 



[1] Одни находят, что негативное отношение М. Литвинова (М. Валлаха) к Германии и фашизму определялось влиянием его жены англичанки, другие - доминированием личного национального фактора. Третьи - его оппозиционистскими настроениями по отношению к Сталину. Четвертые - скрытыми протроцкистскими взглядами – стремлением к «мировой революции», которая могла произойти в результате столкновения Германии и СССР. Пятые - тем, что с 1918 г. М. Литвинов был полпредом СССР в Лондоне и, очевидно, в то время приобрел проанглийские (прозападные) настроения. Все эти версии активно разрабатывает в своих книгах С. Кремлев.

 

[2] Например, советский импорт из Франции с 1930 к 1931 г. сократился: на электротехническое оборудование – с 5,9 до 1,2 млн. руб., сельхозтехнику – с 1,6 до 0,07 млн., автомобили – с 1,8 до 0,2 млн., красители – с 2 млн. до  7 тыс., удобрения – с 1,4 до 0,04 млн. руб. (Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. М., 1960, с. 77, 786-788; (Борисов Ю. В..., с. 47,48, 55))

 

[3] В итоге, ни одного из своих обещаний Франция фактически не выполнила. Так, даже два года спустя, в 1933 г., М. Розенберг, временный поверенный в делах СССР во Фран­ции, все еще требовал роспуска эмигрантского Российского общевоинского союза – РОВС, (генералы Миллер, Шатилов… тысячи кадровых офицеров). Для сравнения, к этому времени, по словам Надольного, аналогичный но более мелкий союз - РОНД в Герма­нии был уже распущен. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 22). Настроения в кругах РОВС - РОНД наглядно демонстрировала монархическая газета «Возрождение», которая писала в 1930 г: «Необходимо подумать, как отомстить этой сволочи, да отомстить так, чтобы не только завыли, но чтобы земной шар лопнул надвое, услышав стоны большевиков. Месть, месть и месть, на истребление!» «Нужно что-то делать сейчас, не откладывая, желать хоть конца мира, только чтобы уничто­жить большевиков». (Возрождение, 28 марта, 18 апреля 1930 г. (Кремлев С. Вместе или порознь?, с. 222)) Экономические отношения Франции к СССР продолжали носить характер плохо скрываемой экономической блокады. Даже, когда СССР в 1934 г. попытался закупить за золото во Франции, в рамках пакта, вооружение, Франция продала его … фашистской Германии. Примечательно также, что французским послом в Россию был направлен Альфан, активный антисоветчик, ранее занимавший пост директора «Бюро по защите частной соб­ственности французских граждан в России». (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 35).

 



[1] Молодяков В.Э…, с. 65.

[2] М.М. Литвинов - И.В. Сталину о международном положении и взаимоотношениях с США. 18 мая 1930 г. (Советско-американские отношения..., с. 284)

[3] Соколов В. В. Неизвестный Чичерин. Из рассекреченных архивов  МИД РФ // Новая и новейшая история. 1994. № 2, с. 13-14 (Шубин А. В..., с. 40)

[4] Твардовски - советнику МИД Типпельскирху. (Кремлев С. Путь к пакту…, с. 18)

[5] Письмо заместителя управляющего Главного секретариата Народного комиссариата внешней и внутренней торговли СССР Фесенко главному секретарю Коллегии НКИД Б.И. Канторовичу о беседе наркома А. И. Микояна с американским коммерсантом Э. Файлином, приложение, 9 июля 1927 г. (АВП РФ, ф. 04, оп. 3, п.13, д. 191, л 3-11.) (Советско-американские отношения…, с. 31-32)

[6] Тухачевский М.Н., Берзин Я.К., Жигур Я.М., Никонов А.Н. Будущая война. – М.: 1928 г. (М.: ВАШГ ВС РФ, 1996, с. 55.) (Исаев А. Анитсуворов.- М.: Яуза, Эксмо, 2005 – 352 с., с. 304.)

[7] Симонов Н. С. Военно-промышленный комплекс СССР в 1920—1950-е годы: темпы экономического роста, структура, орга­низация производства и управление. М., 1996. с. 60 (Грызун В..., с. 83)

[8] Carley M. J., Debo R. K., Always in Need of Credit: The USSR and Franco-German Economic Cooperation, 1916-1919, French Historical Studies, vol. 20, no. 3 (Summer 1997), pp. 315-356. (Карлей М..., с. 317-318)

[9] Документы внешней политики СССР, т. XVI, М., 1974, с. 161 (Малафеев И.А. Европейская политика и дипломатия Франции в 1933-1939 гг. Рязань, 1994, с. 16)

[10] 9 февраля 1933 г. Кремлев С. Вместе или порознь?, с. 301

[11] П. Кот, сентябрь 1933 г. Documents diplomatiques francais 1932-1939, 1-e serie, t. IV, p. 570-572 (Борисов Ю. В. СССР и Франция: 60 лет дипломатических отношений, М., 1984, с. 64)

[12] Додд У…, с. 65

[13] Леже - М. Розенбергу 28 апреля 1934 г. Кремлев С. Путь к пакту…, с. 79

[14] John Carswell, The Exile: A Life of Ivy Litvinov, London, 1983, p. 113 (Карлей М..., с. 40)

[15] По­сол Германии в СССР Г. фон Дирксен - Н. Крестинскому, офицальная встреча, 27 февраля 1933 г.

[16] Кремлев С. Путь к пакту…, с. 62

[17] Кремлев С. Путь к пакту…, с. 22

[18] 4, 13 декабря 1933 г. Внешняя политика СССР. Т. HVI №405, с. 714, № 424, с. 743. (Некрич А…, с. 14).

[19] Documents on British foreign policy. Policy 1919-1939. 2. ser. t. 6, p. 806 (Малафеев И.А. Европейская политика и дипломатия Франции в 1933-1939 гг. Рязань, 1994, с. 32)

[20] Coulondre R. De Staline a Hitler. Souvenirs de l’ambassade. p. 18 (Малафеев И.А. Европейская политика и дипломатия Франции в 1933-1939 гг. Рязань, 1994, с. 32)

[21] Внешняя политика Чехословакии 1918-1939 гг. Под ред. В. Сояка. Пер. с чеш. М., 1959, с. 336 (Малафеев И.А. Европейская политика и дипломатия Франции в 1933-1939 гг. Рязань, 1994, с. 19)

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.