Колчаковщина

 

В первый же день прихода к власти Колчак издал указ о вве­дении «на всей территории России» всеобъемлющей цензуры. «Все сведения, - говорилось в указе, - будут поступать только из офи­циального источника - штаба Верховного главнокомандующего»[1]. Спустя месяц с указанием на то, что в ряде газет присутствует «однохарактерный подбор явно антинациональных и противоправи­тельственных суждений и сообщений», указ был продублирован телеграм­мой директора департамента милиции МВД лидера сибирских либералов кадета В. Пепеляева[2].

30 ноября пра­вительство приняло постановление: «Виновный в посягательстве на жизнь, здоровье, свободу и вообще на неприкосновенность верховного правителя или на на­сильственное лишение его или совета министров власти, или воспрепятствовании осуществлению таковой наказывается смертной казнью»[3].

14 марта 1919 г. «был издан приказ Верховного Правителя, «милитаризировавший» в смысле военного управления всю Сибирь… Теперь, - по словам Гинса, - уже все гражданские и экономические свободы стали условными. Военный, так называемый «прифронтовой» суд обнажил свой жестокий и беспощадный меч в самом центре страны…»[4]. «Население городов…, - ответило тем, вспоминал Гинс, что - стало заражаться враждебным настроением. Гнет цензуры, царство военщины, аресты, расстрелы - все это разочаровывало даже ту умеренную демократию, которая раньше поддерживала адмирала Колчака, и возбуждало население, которое ранее относилось безразлично к формам власти…»[5].

23 марта приказом Колчака был введен институт заложников. В его исполнение 28 марта последовал приказ генерала Розанова: «содержащихся в тюрьмах большевиков и разбойников считать заложниками… за каждое преступление, совершенное в данном районе, расстреливать из местных заложников от 3 до 20 человек»[6]. Приказ неуклонно проводился в исполнение, о чем свидетельствую архивные данные[7]. В частности, член ЦК партии эсеров Д. Раков свидетельствовал, что в Красноярской тюрьме было расстреляно 49 заложников[8].

11 апреля был принят закон: «О лицах, опасных для государственного порядка вследствие прикосновенности их к боль­шевистскому бунту и об учреждении окружных следственных комис­сий» - провозглашавший тотальный террор против большевиков и всех им сочувствующих. «Дознания должны быть кратки и производиться с наивозможной быстротой», - подчеркивалось в приложении. Из следственных комиссий дела попадали в суды, система которых была дополнена  особыми судами в составе трех лиц: один из чле­нов окружного суда и двух военных представителей. «Приговор, - говорилось в комментариях к «за­кону о бунте», - должен быть краток, мотивировке не подлежать и заключать в себе описание сущности деяния, в котором подсудимый обвинен»[9].

Цель закона министр юстиции Станкевич весьма откровенно объяснял в сопроводительной записке к нему: борьба «должна будет сводиться не только к уничтожению воинствующего большевизма, но и к искоренению из толщи населения самих идей большевизма… Бунтом и изменой являются всякая прикосновенность к большевикам, принятие от них каких-либо должностей, их признание и всякое им сочувствие…»[10].

 

Что касается армии, то в наследство от Сибирского правительства и «народной армии» КОМУЧа Колчаку досталось примерно по 40 тыс. солдат и офицеров. Путем принудительной повальной мобилизации к весне 1919 г. численность армии была доведена до 400 тыс. штыков и сабель. Особую благодарность при этом Колчак выразил Чехословацкому корпусу: «чехословацкие дивизии своими исключительными подвигами и трудами в Поволжье, на Урале и в Сибири положили снование для национального возрождения востока России, проложили нам путь к Великому океану, откуда мы получаем теперь помощь наших союзников, дали нам время для организации русской вооруженной силы»[11].

Из всей колчаковской армии на фронте находилось не более 140 тыс. солдат и офицеров. В указанную численность вошли и войска атаманов, которые фактически не подчинялись центральной власти. По словам Гинса, они «составляли в совокупности царство атаманщины, оказавшейся сильнее всякой другой власти»[12]. Колчаковский официоз - газета «Русская армия» вопрошала: «Что это такое - безумие или преступление?» (о непризнании атаманами Колчака верховным правителем). Колчак приказал генералу Волкову - «привести в повиновение всех неповинующихся верховной власти, действуя по законам военного времени»[13]. Однако как в итоге признавал Колчак: «Фак­тически нет возможности подчинить центральной власти всех атама­нов»[14].

Вместе с тем армия Колчака к середине 1919 г. выросла до 800 тыс. человек. В то время, как Красная армия насчитывала около одного миллиона солдат, однако ее силы были распределены на четыре фронта: Архангельский, Царицыно-Донской, Киевский и Западный. При этом, как замечал помощник Колчака ген. Д. Филатьев, «и та и другая армии были ни красные, ни синие, ни зеленые, а типично русские, мужицкие, составленные из принудительно мобилизованных на одной стороне запасных солдат, на другой двадцатилетних парней… Идейными борцами были кучки… У красных вообще не могло быть никакого самостоятельного и единого стратегического плана, так как им приходилось бросаться из стороны в сторону, приспосабливаться к действиям противников»[15].

С армией Колчак, утверждал ген. Д. Филатьев, имел все шансы достигнуть своей цели: «Не от работы этих Министерств зависел конечный исход борьбы. Центр тяжести находился в области ведения военных операций. Победа на фронте, занятие Москвы и изгнание из Кремля красной нечисти разрешили бы сразу все вопросы…»[16]. Проблема, по мнению Филатьева, заключалась только в том, что «Колчак неосведомленный… в сухопутном деле, тщательно отгораживался от опытных сотрудников в лице известных генералов»[17].

Представление о том, что представляла собой Ставка Верховного Главнокомандующего, передает дневник военного министра Колчака ген. А. Будберга: «Большинство ставочных стратегов командовали только ротами; умеют «командовать», но управлять не умеют и являются настоящими стратегическими младенцами. На общее горе они очень решительны, считают себя гениями, очень обидчивы и быстро научились злоупотреблять находящейся в их руках властью…» Все они являются «…безграмотными в военном деле фантазерами и дилетантами»[18].

 

Верховным главнокомандующим Сибирской армией, в момент колчаковского переворота, был член Директории, ген. Болдырев, профессор академии Генерального штаба, прошедший во время Первой мировой все командные должности от командира полка до командующего армией. Однако Болдырев, по мнению Колчака и кругов его окружавших, был носителем духа Директории и находился «в руках… социалистов революционеров»[19]. По словам ген. Д. Филатьева, Болдырев не принял переворота, попросил отъезда в Японию. Колчак легко удовлетворил просьбу и дал средства на путешествие.

Начальнику штаба Болдырева ген. Розанову, прошедшему русско-японскую и Первую мировую, занимавшему в начале 1917 должность командира дивизии, Колчак сам предложил на время устраниться от дел[20]. Для набора профессионалов Колчак мог обратиться к Академии Генерального Штаба, которая после эвакуации из Петрограда оказалась в Казани и имела нескольких «опытных и знающих строевых начальников». На Дальнем Востоке «сама судьба посылала Колчаку» двух генералов имевших «огромный строевой, штабной и административный опыт» Флуга и Будберга. Был еще и генерал Дитерихс, начальник Штаба чешских войск, а до этого бывший начальником дивизии и генералом Ставки[21]. Ни один из указанных генералов, по мнению Филатьева, «просто психологически не мог совершить тех грубейших оперативных и организационных ошибок, которые были совершены людьми выдвинутыми Колчаком на высшие должности»[22]. Но Колчак их проигнорировал[23].

 

Верховным Главнокомандующим стал сам Колчак, а своим Начальником Штаба назначил полковника Лебедева, по словам Будберга, не обладавшего ни адекватными знаниями, но опытом[24]. Это было настолько нереальное назначение, что, по словам Филатьева «Выбор Лебедева остался неразгаданной загадкой…»[25]. Загадка раскроется в разговоре Нокса с Колчаком. Когда Нокс спросил, почему тот продолжает держать на ключевом посту столь сомнительного типа (Лебедева), адмирал ответил: «Потому что я могу быть уверен, что он не воткнет мне нож в спину». «Колчак забывает – прокомментировал Нокс, - что человек, занимающий этот пост, должен обладать более положительными качествами»[26].

Между тем, у Будберга были еще более сильные причины для беспокойства, чем даже  качество командного состава: «у красных огромное преимущество в том, что они не бояться брать на пополнение старых солдат, не нуждающихся в обучении, а мы боимся этого, как черта и вынуждены призывать только 18-19 летнюю молодежь, совсем сырой материал, требующий тщательной обработки…»[27]. «Продолжают гнать в бой «штыки», - добавлял Будберг, - а это только парни, одетые в ноксовкое обмундирование и совершенно не желающие воевать»[28]. Не случайным из огромной колчаковской армии в «800 тыс. ртов», в строю находилось всего «70-80 тысяч штыков»[29].

Большая численность колчаковской армии, по словам Будберга, объяснялась тем, что голодному населению «поступление в войска давало одежду и кормежку», и на деле они представляли собой лишь «миражи армий и реальной силы там, где ни настоящих войск, ни реальной силы не было»[30]. Большая армия, утверждал Будберг, даже вредна: «надо, во что бы то ни стало, остановить рост армий и всякие самочинные формирования, ибо давно уже у нас не во что их одеть и кое-где нечем кормить…, у нас на довольствии состоит около 800 тысяч человек; наладить снабжение  в таких размерах мы совершенно бессильны»[31].

Краткий период побед, ознаменовавших первые месяцы правления Колчака, был в основном обеспечен армиями, сформированными еще эсеровскими правительствами. Одними из наиболее боеспособных подразделений колчаковской армии были, доставшиеся ей по наследству от Приамурского КОМУЧа, Ижевская и Воткинская рабочие дивизии, воевавшие под красным стягом и певшие «Варшавянку». Восставшие рабочие шли в бой под эсеровскими лозунгами.

Колчак был вынужден учитывать их настроения, и поэтому у него, как и у Деникина, главной целью борьбы официально была провозглашена идея «Непредрешения»: «моя задача, - заявлял он, - заключается в том, чтобы путем победы над большевиками дать стране известное успокоение, что бы иметь возможность собрать Учредительное Собрание, на котором была бы высказана воля народа»[32]. В детали уже сражавшиеся рабочие, очевидно, не вникали, как замечал Будберг: «несмотря на многочисленные штабы и бесчисленные осведомления, войска сидят в полной темноте по части всего, что делается в тылу, в стране, в правительстве и т.п.»[33]

После краткого периода успехов, не смотря на рост численности, колчаковская армия стала терпеть одно поражение за другим. «Самая главная причина наших белых неуспехов лежала, - признавал ген. Д. Филатьев, - несомненно, в том, что мужик и серая солдатская шинель оказалась не на нашей стороне… мы не сумели привлечь его на свою сторону»[34].

Опорой колчаковского режима стало реакционное офицерство, верхи казаче­ства, торгово-промышленные круги и кадеты. Послед­ние (Гинс, Пепеляев, Тельберг, Гаттенбергер и другие) постоянно окружали Колчака в ранге министров. И это в то время, как на выборах в Учредительное собрание в 1917 г. кадеты набрали всего 4,7% голосов избирателей. А в сибирских избирательных округах и того меньше: в Алтайском — 1,7%, Енисейском — 3,4%, Иркутском — 4%, Тобольском — 2,8%[35]. Всего по данным ген. Грейвса, «основанным на донесениях, которые я получал, Колчак никогда не имел на своей стороне более 7% населения»[36]. При этом сам Колчак, по мнению допрашивавшего его К. Попова, - «политически безличная фигура»[37]. Профессиональный военный с самого начала был ставленником тех политических сил, которые привели его к власти[1].

Основная часть сибирского населения, отдавшая на выборах в Учредительное собрание за эсеров 75% голосов[38], в ответ на переворот поначалу ошарашено безмолвствовала. Но это продолжалось недолго... Уже в «середине декабря Министерство внутренних дел сообщало: «Преступная деятельность уголовных элементов за последнее время значительно усилилась: отовсюду поступают сведения о восстаниях, убийствах, грабежах и всякого рода иных насилиях…»[39].

Одно из первых крупных эсеровских восстаний разразилось в сто­лице «Колчакии» - Омске в конце декабря 1918 г. Контрразведка, прознав о мятеже за сутки до его начала, провела облаву и расстреляла два десятка вероятных зачинщиков[40]. Тем не менее, восстание началось. На его подавление были двинуты не только офицерские и каза­чьи части, но и чехословацкий полк, и охранявший Колчака английс­кий батальон[41].

 



[1] Впрочем, выбор Колчака нельзя назвать совсем неосознанным, адмирал имел давние связи с кадетами и даже был выдвинут ими от своей партии в Учредительное Собрание. (Допрос Колчака. Протоколы Заседания Чрезвычайной Следственной Комиссии. (Квакин А.В…, с. 374)).



[1] Газ. «Сибирская речь», 18.Х1.1918. Экстренный выпуск. (Голуб П. А…, с. 377).

[2] Циркулярная телеграм­ма директора департамента милиции министерства внутренних дел В. Н. Пепеляева, 13 февраля 1919. ГАРФ, ф. 1700, оп. 1, д. 56, л. 5. (Голуб П. А…, с. 377).

[3] ГАРФ, ф. 176, оп. 5, д. 5, л. 50. (Голуб П. А…, с. 336).

[4] Гинс Г.К…, с. 353.

[5] Гинс Г.К…, с. 353.

[6] ГАРФ, ф. 827, оп. 5, д. 15, л. 16; См. так же Газ. «Свободная Сибирь». Красноярск, 6.V.1919. (Голуб П. А…, с. 80, 399).

[7] ГАРФ, ф. 176, оп. 2, д. 42, л. 18, 19, 24. (Голуб П.А…, с. 399).

[8] Раков Д.Ф. В застенка Колчака, с. 41 (Голуб П.А…, с. 399).

[9] ГАРФ, ф. 176, оп. 5, л. 1425, л. 15, 17 об. – 19, 38 об. (Голуб П. А…, с. 346-347).

[10] ГАРФ, ф. 176, оп. 5, л. 1425, л. 29, 30, 32. (Голуб П. А…, с. 347-349).

[11] Газ. «Русская армия», 11.12.1918. (Голуб П. А…, с. 344).

[12] Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Пекин, 1921, т. 2, часть 2, 3, с. 377. (Голуб П. А…, с. 355).

[13] Газ. «Русская армия», 11.12.1918. (Голуб П. А…, с. 339-340).

[14] Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Пекин, 1921, т. 2, часть 2, 3, с. 253. (Голуб П. А…, с. 355).

[15]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 206).

[16]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 202).

[17]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 212).

[18] Будберг А…, с. 10-11.

[19] Допрос Колчака. Протоколы Заседания Чрезвычайной Следственной Комиссии. Архив Октябрьской революции  Фрнд LXXV, арх №51.; Допрос Колчака – Л: Гос. изд-во, 1925. (Квакин А.В…, с. 434, 453).

[20] Допрос Колчака. Протоколы Заседания Чрезвычайной Следственной Комиссии. Архив Октябрьской революции  Фрнд LXXV, арх №51.; Допрос Колчака – Л: Гос. изд-во, 1925. (Квакин А.В…, с. 455).

[21]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 210-212).

[22]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 211).

[23]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 210-212).

[24] Будберг А…, с. 9-10.

[25]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 213).

[26] Флеминг П…, с. 144.

[27] Будберг А…, с. 61-62.

[28] Будберг А. 12 июня 1919…, с. 119.

[29]  Будберг А., 4 июля 1919..., с. 155.

[30] Будберг А…, с. 56-57.

[31] Будберг А…, с. 55.

[32]  Допрос Колчака. Протоколы Заседания Чрезвычайной Следственной Комиссии. Архив Октябрьской революции  Фрнд LXXV, арх №51.; Допрос Колчака – Л: Гос. изд-во, 1925. (Квакин А.В…, с. 466).

[33] Будберг А. 25 августа 1919 г…, с. 258.

[34]  Филатьев Д.В. Катастрофа Белого движения в Сибири. Впечатления очевидца. (Квакин А.В…, с. 265).

[35] Голуб П. А…, с. 337.

[36] Грейвс В. Американская авантюра в Сибири. 1918—1920. М., 1932, с. 208. (Голуб П. А…, с. 334).

[37]  К. Попов. Предисловие. Допрос Колчака. Протоколы Заседания Чрезвычайной Следственной Комиссии. Архив Октябрьской революции  Фрнд LXXV, арх №51.; Допрос Колчака – Л: Гос. изд-во, 1925. (Квакин А.В…, с. 271).

[38] Шиловский М.В. Сибирь и Учредительное собрание // Сибирь: Политика. Экономика. Управление, 1993. N 1. С. 86–87.

[39] Гинс Г…, с. 332.

[40] Флеминг П…, с. 128.

[41] Газ. «Русская армия». 29.ХП.1918. (Голуб П. А…, с. 74, 385).

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.