Каратели

 

12 ноября 1919 г., накануне падения Омска, уполномоченные чехословацкого правительства в России Б. Павлу и В. Гирс, опубликовали обращение к представителям стран Антанты и США с просьбой о скорейшей их эвакуации на родину: «Не­выносимое состояние, в котором находится наша армия, вынуж­дает нас обратиться к союзным державам с просьбой о совете, каким образом чехословацкая армия могла бы обеспечить соб­ственную безопасность и возвращение на родину... Охраняя железную дорогу и поддерживая в стране порядок, войска наши вынуж­дены поддерживать то состояние полного произвола и беззакония, которое здесь воцарилось. Под защитою чехословацких штыков местные русские власти позволяют себе действия, перед кото­рыми ужаснется весь цивилизованный мир. Выжигание деревень, избиение мирных граждан целыми сотнями, расстрел без суда представителей демократии по простому подозрению в полити­ческой неблагонадежности составляют обычное явление и ответст­венность за все это перед судом всего мира ляжет на нас, почему мы, имея силу, не воспротивились этим беззакониям... Мы сами не видим иного выхода из этого поло­жения, как лишь в немедленном возвращении домой из этой страны»[1]. А в качестве причины того, что им приходилось «пассивно созерцать» это «беззаконие» чешские политики выдвигали свой «нейтралитет и невмешательство во внутренние дела русских»[2].

Чехословаки запросились домой после того, как за полтора года до этого именно они развязали гражданскую войну в Сибири. «Как будто не чехи начали в мае 1918 г. активное выступление против советской власти! Как будто не они захватывали город за городом, арестовывая членов местных советов и передавая власть в руки белых, создававших местные правительства! Как будто не они организовали террор и кровавые расправы с рабочими и крестьянами по всей Сибири и Уралу, устилая свой «путь к славе» трупами замученных в застенках, повешенных, расстрелянных и зарубленных! Как будто не они повели сначала осторожные «коммерческие дела», затем открытую и беззастенчивую спекуляцию и наконец чистый грабеж России — на сей раз под лозунгом борьбы «против русской реакции», - отмечает историк В. Краснов[3]. Чехословаки запросились домой, когда возникла угроза ответственности за их преступления.

Перемена в настроении чехословаков произошла в конце 1918 г., когда чехословацкий блицкриг по мирным городам и селам Поволжья и Сибири, уперся в наступающую Красную Армию. Бравые, за полгода до этого, чехословаки замолили союзников о помощи. Союзники ответили чехословакам выражением моральной поддержки, посылая им обращения, типа опубликованного 8 октября заявления французского верховного комиссара Реньо: «Франция верит в самоотверженность и непобе­димую моральную силу ваших храбрых воинов. Она не забудет вас»[4].

Но это не помогало и 25 октября ген. Сыровой и ОЧНС вновь телеграфировали в Париж: начинали выступление численностью в 45 тыс., сейчас оста­лось лишь 25 тыс. человек, которые неспособны удержать фронт. «Наши солдаты свыклись с верой, что союзники придут. Ситуацию может спасти только быстрая союзническая помощь... Иначе мы вынуждены будем оставить фронт… Ситуация очень ответственная, наши силы тают»[5].

Но союзники все не шли, а в начале ноября на Западном фронте было подписано перемирие с Германией. И тут чехословаки сломались окончательно. Начальник одной из русских дивизий 12 декабря 1918 г. писал Колчаку: «Чехи от наступления отказались. Официальные мо­тивы: против них нет немцев и мадьяр; русские в тылу ничего не делают; Национальный совет не признает Вас; не желают содействовать возвращению в России старого режима и проч. чепуха. Правда же в том, что просто не желают воевать...»[6]. Посетивший Сибирь Военный Министр Чехословакии, ген. М. Штефанек, был возмущен поведением своих  соотечественников и «сказал, что он может принять почетный караул лишь от честных войск» (одного из упорствовавших «приказал аре­стовать, лишил права возвращения на Родину и предложил застрелиться»)[7].

Французский главнокомандующий Жанен стращал командование корпуса тем, что «чехословакам поставили бы в вину развал русского фронта на Урале, который был бы результатом ухода, разру­шением всякой надежды на реконструкцию России; эта надежда как раз здесь мне начинает казаться мало реальной, но там ею живут»[8]. Но, не смотря на все уговоры и угрозы, чехословаки не выдержали и в январе 1919 г. стихийно бросили фронт. Однако союзники не спешили отправлять их домой. Кор­пусу было приказано стать на охрану колчаковского тыла, и прежде всего Сибирской магистрали. В Версале надеялись, что корпус, от­дохнувший в тылу, снова удастся вернуть на фронт. И такие попыт­ки делались в течение 1919 г. не раз, но безуспешно[9].

Чехословацкий корпус сменил внешний фронт на внутренний. В этой связи иркутские эсеры - члены Учредительного собрания обратились было к командованию корпуса с требованием не вмешиваться в противо­стояние между колчаковским режимом и его противниками. Но им было заявлено: «Чехословацкое войско на своем участке жестоко и без милости подавит любое восстание против Колчака, где бы оно ни началось»[10]. Ген. Розанов подтверждал верность чехословацких союзников: «Почти каждая, даже небольшая, операция приводится в жизнь при участии союзных войск: чехов, итальянцев и русских»[11].

Правда «поначалу казалось, - отмечала корпусная газета «Чехословацкий дневник», - что охрана железнодорожного участка, по­рученного чехословацкому войску в России, не потребует особых усилий и будет в действительности для нашего войска заслуженным отдыхом, однако обстоятельства оказались иными. Сперва отдель­ные случаи нападения на железную дорогу, станционные строения, разрушение колеи, спуск с рельсов поездов, обстрелы идущих соста­вов, уничтожение различных железнодорожных материалов и т. д., чем дальше, тем больше множились, а сейчас подобные случаи стали постоянным, ежедневным явлением»[12]. И чехословакам стало уже не до «заслуженного отдыха».

О карательных буднях чехословацкого корпуса свидетельствуют официальные оперативные сводки шта­ба корпуса, публиковавшиеся в газете корпуса «Чехословацкий днев­ник», которые приводит в своей книге историк П. Голуб. Пользуясь огромным превосходством в вооружении, постав­ленном Англией, Францией и США, три дивизии чехословаков, оснащенные пулеметами, орудиями, бронепоездами и самолетами, в течение марта-декабря 1919 г. каждодневно жгли деревни и убивали их жителей: При набеге на Икейскую волость был захвачен Икей (Енисейс­кая губ.), являвшийся одной из партизанских баз, и вся волость под­верглась репрессиям. «Кого не убили в бою, - сообщала сводка, - тех взяли в плен и заключили в тюрьму»[13]. В бою за с. Рыбинское 30 красных убито и 70 ранено[14]. В двух боях за Тайшет более 200 партизан убито[15]. «В районе Канск—Свищево после четырехчасового боя захвачена д. Салинское, деревня сожжена, убито 50 большевиков»[16]. За убийство чеха расстреливалось по 8-10 человек[17].

Очевидец того, что творилось тогда на Сибирской магистрали, видный си­бирский эсер Е. Колосов свидетельствовал: «Чешская охрана пресле­довала повстанцев и тех, кого захватывала, «линчевала» на месте. Разыгрывались сцены потрясающей жестокости, телеграфные столбы то тут, то там превращались в виселицы, и так на протяжении многих верст от станции до станции»[18]. Аналогичные наблюдения оставил и главком войск интервентов генерал Жанен[19]. «Нет никакого сомнения, - констатировал Колосов, - что если бы Колчак не имел тогда на перегоне к Тайшету помощи чехословаков, румын, сербов, итальянцев, положение его было бы критическим еще весной 1919 г., и дорога там была бы разрушена, связь фронта на Урале с востоком была бы прервана, и тогда поражения, которые Колчак испытал под Пермью летом, произошли бы гораздо раньше, и катастрофа приня­ла бы еще большие размеры»[20].

Тем временем очередная сводка сообщала: после многочасового боя взята д. Переяславское, хорошо укрепленная партизанами. «Деревня была сожжена. Неприятель отступил на юг. Потери большевиков велики»[21]. Чехи и итальянцы взяли д. Семеновское. «Неприятель не выдержал напора и, оставив на месте 74 убитых и 60 раненых, отошел в беспорядке…», деревня сожжена[22], «захватили деревни Еловское, Конторское и Бирюса. Обе последние были сожжены»[23].

В боях у д. Кубинское… «большевики» потеряли около 100 человек[24]. В бою за пос. Александровский… убито 11 «большевиков», много ранено и арестовано[25]. На Алтае: «Выслан чехословацкий эскадрон из д. Быст­рый Исток в поселок Николаевский, взята 15 августа с боем д. Пет­ропавловская, которая сожжена. Потери большевиков 100 убитых»[26]. Только за один сентябрь 1919 г., по дан­ным исторического отдела штаба Чехословацкого корпуса, было осуществлено около 380 карательных экспедиций[27]!

Штаб 2-й чехословацкой дивизии сообщал: «Крупное восстание, которое началось 1 августа западнее Барнаула, в результате которого на короткое время была прервано во всех направлениях сообщение по железной дороге, идущей от Бар­наула, и которое быстро распространилось повсеместно…, было общими усилиями чешских, польских и русских войск подавлено... Восстание продолжается… южнее Бийска. В районе польских войск… восстание бушует в 16 волостях». Штаб в заключение признал: «В Барнаульском районе спокой­ствие было установлено штыком и им же поддерживается»[28].

Колчаковский военный министр ген. Дитерихс 23 августа поспешил выразить благодарность: «В насто­ящее время так же быстро и охотно откликнулись поляки и чехи, по­могая нашим войскам в Барнаульском и Бийском уездах»[29]. Между тем в сентябре-октябре 1919 г. снова грозно восстал непокоренный Алтай, а с ним и партизаны Томской губернии[30]. По ходу дела чехословацкие части подавили восстания в Александровской пересыльной (сентябрь 1919 г.) и Александровской центральной каторжной (декабрь) тюрьмах. Количество жертв достигло 600 человек[31].

Операции против партизан возглавил начальник штаба чехословацкой дивизии подп. Жак, который тут же ввел институт заложничества для жителей придорожной полосы. От них требовали доно­сить о передвижении партизан. В противном случае каж­дый второй заложник подлежал расстрелу, его имущество конфис­кации, а дом сожжению[32]. В докладе начдиву Жак доносил: «В округе восстания были сожже­ны деревни с целью устрашения, которое оказывало воздействие... Взя­ли мы инициативу в свои руки, в некоторых деревнях дома больше­виков разорили, некоторых «пташек» повесили…»[33].

Жака дополнял один из офицеров 2-го кавалерийского полка: «мы должны сжечь каждую избу, из которой отец или сын находится меж­ду бандами или в которой обнаружено оружие, снаряжение и т. п… целая деревня превращается в пепел... И потом видишь - тащат из хат подушки, самовары, старые часы, одеяла... Повозки наполнены барахлом, сза­ди лежит связанное тело и привязанная к возу корова тащится… к эшелонам чехословац­кого войска...»[34]. «Новый приказ: сжечь дерев­ню… огонь полыхает, раздаются новые выстрелы — по курятникам, овцам, поросятам. Некоторые врываются в избы и грабят вещи, которые им никогда не понадобят­ся. Неожиданно вылезают из некоторых хат полузадохнувшиеся ста­рики, женщины и дети, крыша горит у них над головами. Трясутся от страха, горюют... Некоторые части все еще грабят то, что огонь еще не уничтожил»[35].

О способах действий карателей в сводках штаба 2-й дивизии как о заурядном явлении говорилось: «Жители, которые нам никак не симпатизируют, перед нами убегают в тайгу». «Дома тех, которые ушли к банде, сожжены». Особенной жестокостью отличался чехословацкий кавалерийский полк. Один из его офицеров цинично похвалялся, что его отряд в очередной карательной операции сжег 16 деревень и «наделал» 6 тысяч трупов из безоружных крестьян, кото­рых его кавалеристы гнали перед собой «как стадо овец»[36].

Вместе с чехословаками действовал отряд румын под командой полковника Кадлеца, девизом которого была уста­новка: «Лучше вырезать целую деревню, чем оставить в ней хотя бы одного живого большевика»[37]. Польские «жолнежи» «боролись за демократию» рука об руку с чехо-колчаковцами и румынами. Дивизия из поляков в июле 1919 г., по данным генерала Жанена, насчи­тывалось более 11 тыс. солдат и офицеров. Уже в мае поляки провели так называемую Урманскую операцию севернее Сибирской магистрали под командова­нием полк. Скоробогатого. Затем польских стрельцов бросили на по­давление восстания в районе Славгорода, Камня и Семипалатинска[38].

Поляки не уступая чехословакам в жестокости, отмечает П. Голуб, старались превзойти их по части грабежа. Так, департамент колчаковской милиции в сентябре 1919 г. доно­сил: «Польские войска, стоящие в г. Камне, позволяют себе самовольный захват имущества граждан... Не согласуют выступлений против банд с местной военной властью, чем вызывают неудовольствие всего населения»[39]. Будберг: «Очень много жалоб на безобразия и насилия, чинимые польскими войсками в районе Новониколаевска, не стесняются грабить… захватывать наши заготовки, эшелоны и баржи с грузами»[40]. Управляющий Алтайской губернии требовал удалить поляков из Камня. Даже Колчак был вынужден 12 октября направить французским, чехословацким и польским союзникам телеграмму, в которой он указал на тво­рившиеся «чинами (карательных) отрядов насилие и жестокости над мирными жителями» и «постоянные нарушения их имущественных прав». Начальники отрядов, подчеркивал адмирал, не только не пре­секают насилие, но и поощряют его, чем наносят вред «государственному делу»[41].

Генерал Жанен, в ответ на выпады колчаковских министров, вразумлял одного из них (Сукина): «Если бы чехословаки не были дислоцированы в центральной Сибири, она бы взбунтовалась, ма­гистраль была бы перерезана, и мы не были бы здесь и не говорили бы об этом в Омске»[42]. Штаб 3-й чехословацкой дивизии констатировал объективную реальность: «Ясно, что лишь наше присутствие здесь отда­ляет момент, когда волна большевизма захватит железнодорожную магистраль и разольется по всему краю»[43]. Такого же мнения был и штаб 1-й дивизии: «Присутствие чехословацкого войска препятствует всякой попытке вооруженного противо­правительственного выступления. Русские военные силы из-за своей малочисленности едва могли бы успешно предотвратить брожения и большевистские выступления»[44].

 



[1] Меморандум чехословацких войск в Сибири командованию союзников, 19 ноября 1919 г. (Раупах Р. Р…, с. 239).

[2] Гинс Г.К…, с. 580-581; См. так же: Газ. «Ceskoslovensky dennik», 16.XI.1919. (Голуб П. А…, с. 411-412).

[3] Краснов В.Г. (II).., с. 272.

[4] Газета «Чехословацкий дневник», 8 октября 1918. (Голуб П. А…, с. 62).

[5] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, str. 148. (Голуб П. А…, с. 62).

[6] Письмо начальника 7-й Уральской дивизии Верховному Правителю от 12 декабря 1918 за № 01500. РГВА. Ф. 40307, оп. 1, д. 35, л. 87 об. (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 71).

[7] Письмо начальника 7-й Уральской дивизии Верховному Правителю от 12 декабря 1918 за № 01500. РГВА. Ф. 40307, оп. 1, д. 35, л. 88 (Мельгунов С. П. Трагедия адмирала..., с. 71-72).

[8] Janin М. Moie ucast па ceskoslovenskem boji za svobodu. Praha.1923, str. 147. (Голуб П. А…, с. 68-69).

[9] Голуб П. А…, с. 69, 378.

[10] Кудрявцев Ф. А. Александровский централ. Иркутск, 1935.С.87—90. (Голуб П. А…, с. 79).

[11] Газета «Свободная Сибирь». 21.VI.1919. (Голуб П. А…, с. 82).

[12] Газета Ceskoslovensky dennik, 27.V.1919. (Голуб П. А…, с. 80).

[13] Ceskoslovensky dennik, № 87, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[14] Ceskoslovensky dennik, № 103, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[15] Ceskoslovensky dennik, № 108, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[16] Ceskoslovensky dennik, № 119, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[17] Денике. Допрос Колчака. Протоколы Заседания Чрезвычайной Следственной Комиссии. Архив Октябрьской революции  Фрнд LXXV, арх №51.; Допрос Колчака – Л: Гос. изд-во, 1925. (Квакин А.В…, с. 494).

[18] Колосов Е. Е. Сибирь при Колчаке. Воспоминания, материалы,документы. Пг., 1923, с. 25. (Голуб П. А…, с. 372).

[19] Janin M. Moje ucast na ceskoslovenskem boji za svobodu. 1923. Praha, s. 296. (Голуб П. А…, с. 372).

[20] Колосов Е. Е. Сибирь при Колчаке. Воспоминания, материалы,документы. Пг., 1923, с. 25. (Голуб П. А…, с. 96).

[21] Ceskoslovensky dennik, № 120, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[22] Ceskoslovensky dennik, № 120, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[23] Ceskoslovensky dennik, № 125, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[24] Ceskoslovensky dennik, № 137, 1919. (Голуб П. А…, с. 320).

[25] Ceskoslovensky dennik, № 187, 1919. (Голуб П. А…, с. 321).

[26] Ceskoslovensky dennik, № 199, 1919. (Голуб П. А…, с. 321).

[27] Klecanda V. Operaceceskoslovenskeho vojska na Rusi v letech 1917 1920. Praha, 1921, s. 13. (Голуб П. А…, с. 321).

[28] Kratochvil J. Cesta revoluce. Praha, 1922, str. 411-412. (Голуб П. А…, с. 89).

[29] Газ. «Русская армия». 26.VIII.1919. (Голуб П. А…, с. 90).

[30] Голуб П. А…, с. 91.

[31] Газ. Ceskoslovensky dennik. 17.IX. 1919. Иркутск. (Голуб П. А…, с. 258); Последние дни колчаковщины. Сб. документов. М.-Л., 1926 С. 72; Журн. Пролетарская революция. 1929, № 10, с. 97; Кудрявцев Ф. А. Александровский централ. Иркутск, 1935, с. 87—90; ГАРФ, ф. 827, on. 5, д. 14, лл. 116— 116об. (Голуб П. А…, с. 78-79, 391).

[32] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, str. 203. (Голуб П. А…, с. 93).

[33] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, str. 281. (Голуб П. А…, с. 94).

[34] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, str. 232. (Голуб П. А…, с. 94).

[35] Halas Frantisek. Bez legend. Praha, 1958, str. 64—65. (Голуб П. А…, с. 95).

[36] Kvasnička Jan. Československe legiev Rusku. Bratislava, 1963, s. 412. (Голуб П. А…, с. 410).

[37] Kvasnička Jan. Československe legiev Rusku. Bratislava, 1963, s. 413. (Голуб П. А…, с. 409).

[38] Baginski H. Wojsko polskie na Wschodzie. 1914—1920. Warszawa. 1921, s. 560. (Голуб П. А…, с. 89).

[39] Борьба трудящихся за установление Советской власти на Ал­тае. Сб. документов и материалов. Барнаул, 1957, с. 260. (Голуб П. А…, с. 91).

[40] Будберг А. 6 сентября 1919 г…, с. 283.

[41] Газ. «Русская армия». 18.V.1919. (Голуб П. А…, с. 91).

[42] Janin Maurice. Moje ucast na Seskoslovenskem boji za svobodu. Praha, 1923, s. 274-275. (Голуб П. А…, с. 400).

[43] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, str. 260. (Голуб П. А…, с. 75).

[44] Kvasnička J. Československe legie v Rusku. Bratislava, 1963, str. 214-215. (Голуб П. А…, с. 75).

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.