Изгои

 

Вздох облегчения, вызванный окончанием Первой мировой войны, прокатился по всем странам мира. Победители призывали к строительству нового демократического мира, во имя всеобщего блага и процветания. И только двум странам дорога в этот новый мир была закрыта, странам, понесшим в войне наибольшие потери - Германии и России. Они фактически оказались отверженными. Перед «мировым сообществом» Германия несла ответственность за развязывание мировой войны, Советская Россия – за большевистскую революцию.

У изгоев еще не зарубцевались взаимные обиды и раны. Еще тлел в сердцах одних Брестский мир и коммунистическая революция в Германии - в других,  но жизнь берет свое, а общая беда сближает. Эту данность уже в 1919 г. констатировал один из колчаковских офицеров: «Тяжело и грустно друзьям англичан и вообще союзников, когда слышишь от простого, самого темного нашего мужика-солдата его вывод о будущем направлении международной политики: «Вот што, брат видно, придется опосля дружбу заколачивать с немцев – ен ведь тоже объегорен дюже…»»[1].

Оставались сильны и традиции, так в 1913 г. 47% всего русского импорта и почти 30% экспорта давала Герма­ния[2]. И уже к концу 1921 г. из 950 паровозов, закупленных советским правительством за границей, 200 поставила Швеция, а 750 — Германия. В мае 1921 г. было создано первое Русско-Германское общество - «Дерутра». В январе 1922 г. немецкий банк «Эльберфельд» предложил России заем в 200 млн. золотых марок для закупки в Германии машин и локомотивов. В том же январе В. Ленин предложил «Дойче банк» нефтяные концессии в Грозном и Баку[3]. В марте фирме Круппа были переданы в концессию 50 ты­сяч десятин в Донской губернии сроком на 24 года «для ведения рационального сельского хозяйства»[1].

 

Рапалло

Ленин еще не оставлял надежд на прорыв международной изоляции, особенно он рассчитывал на конференцию в Генуе. Она должна была стать первой официальной встречей Советской России с «мировым сообществом». К этому времени (к 1922 г.) лидер большевиков уже сформулировал свою концепцию мирного сосуществования государств с разным политическим строем: «Оставаясь на точке зрения прин­ципов коммунизма, Российская делегация признает, что в нынешнюю историческую эпоху, делающую возможным па­раллельное существование старого и нарождающегося нового социального строя, экономическое сотрудничество между го­сударствами, представляющими эти две системы собственнос­ти, является повелительно необходимым для всеобщего экономического восстановления»[4]. Но Запад и в первую очередь Лондон и Париж не откликнулись на призыв Москвы. Генуя для России грозила стать тем же, чем стал Версаль для Германии. Позиция «мирового сообщества» не вызывала сомнений.

И, не дожидаясь окончания конференции, Советская Россия и Германия заключили в Рапалло тайный договор. Его подписание, по словам О. Ференбаха, «в глазах представителей Запада выглядело, как создание союза изгоев»[5]. «Слово «Рапалло» потрясло на второй день пасхи 1922 года Европу, словно удар молнии»… - отмечал С. Хаффнер, этот договор был «событием века, подземным толчком, изменившим весь международный политический ландшафт»[6]. По Рапалльскому договору обе страны, отказывались от всех претензий военного времени и предоставляли друг другу режим наибольшего благоприятствования в торгово-экономических отношениях[2]. С германской стороны рапалльский договор подписал министр иностранных дел В. Ратенау[3].

В основании политики Рапалло, по мнению Г. фон Дирксена лежали чувства, распространенные как в Германии, так и в России и сводившиеся к тому, что «обе страны постигла одна судьба: и та и другая потерпели поражение в войне, и союзные державы обращались с ними как с отверженными...». Вместе с тем, отмечал Г. фон Дирксен, Германия была весьма прохладна к русским делам; к восточноевропейским народам у Германии не было ни симпатии, ни взаимопонимания, Запад был намного более понятным по языку и по традициям, и по образу мышления[7].

Тем не менее, хоть и не слишком интенсивно, но сотрудничество все же развивалось. Примером может являться авиационная промышленность[8]. Большевики, едва укрепившись у власти, стали искать возможность создания отечественной авиации. На эти цели Ленин выделил 35 млн. золотых рублей. Советские закупочные агенты не смогли договориться с Францией, Великобританией и США. Оставалась Германия, и через 6 месяцев после подписания Рапалльского договора 400 немецких инженеров и техников прибыли в Фили (под Москвой) для постройки авиационного завода по проекту Г. Юнкерса. На этом заводе было построено 300 самолетов[4]. Конкуренция заставила зашевелиться даже врагов СССР. В 1922-1923 гг. Париж продал Советскому Союзу около 60 самолетов. Французское военное министерство сообщало своему МИДу, что положительно относится к таким поставкам, так как необходимо «противостоять влиянию германской авиапромышленности в этой стране»[9]. Всего после Рапалльского договора в Россию прибыло более 2000 немецких инженеров и техников.

Во время рурского кризиса 1923 г. Москва демонстративно поддержала Берлин, в официальной ноте говорилось: «Российское правительство, выражая глубокое сочувствие русских трудящихся масс германскому народу, с неослабным вниманием следит за ходом событий, полное веры в духовную мощь германского народа, которая даст ему возможность преодолеть препятствия, поставленные преступной волей французского и бельгийского правительств на пути его исторического развития»[10]. В том же году было основано русско-германское общество «Культура и техника». По сути, это был русско-германский фи­лиал Союза германских инженеров. Почет­ным председателем общества стал А. Эйнштейн[11].

Вопреки надеждам «мирового сообщества», Германия и Россия постепенно возрождались, порождая былые страхи среди победителей. Мало того, даже потенциальная возможность дальнейшего сближения двух стран, одной - наиболее развитой в Европе экономически и промышленно, другой - обладавшей практически неограниченными ресурсами, пускай и с разными идеологиями вызывал в Лондоне и Париже уже не страх - ужас. Именно он звучит в словах С. Хаффнера, утверждавшего, что Рапалльский договор и тот уже, «нарушал европейское равновесие, поскольку Германия и Советская Россия по совокупной мощи превосходили западные державы»[12].

В 1925 г. посол Франции в СССР Ж. Эрбет убеждал свой МИД, что Франция, находится под угрозой «смертель­ной опасности для своей целостности и независимости. Наше спасение лишь в том, чтобы установить и поддерживать с возрождающейся сейчас Россией такие отношения, которые исключили бы русско-германское сотрудничество против Франции и против друзей Франции»[13]. По словам Ж. Эрбета: «Восстановление и поддержание хороших дипломатических отношений между Парижем и Москвой является все более настоятельной необходимостью для мира в Европе, по мере того, как Германия восстанавливает свои силы… Русские сегодня хотели бы знать, что Франция не будет участвовать и, главным образом, не будет подталкивать к созданию какого-либо международного союза, стремящегося их блокировать…»[14].

 

Локарно

 

Ответом Лондона на советско-германское сближение стала организация международной конференции в Локарно в октябре 1925 г. Цель конференции по мнению многих современников заключалась даже не подрыве советско-германских отношений и создании антисоветского блока, а в прямом натравливании Германии на СССР.

В Германии против Локарно, отмечал Луначарский, выступили коммунисты и... правые - национа­листы. Они видели в Локарно окончательную сдачу Германии на милость Англии, и «это заставляло их... даже в самых реакционных кругах, как-то судорожно хва­таться за Советский Союз, который, благодаря политической ситуации, становился как бы единственной опорой в предсто­ящих перипетиях вассального существования Германии». Геббельс в то время записывал в дневнике: «Локарно. Старое надувательство. Германия уступает и продается западному капитализму. Ужасное зрелище: сыны Германии, как наемники, будут проливать кровь на полях Европы на службе этому капитализму. Должно быть, в «священной войне против Москвы»!.. Я теряю веру в людей!! Зачем этим народам христианство? Ради издевательства!»[15]

Против Локарно выступил и Г. фон Сект. Ко­мандующий рейхсвером уже в 1920 г. приходил к выводу, что в России происходят сдвиги, являющиеся результатом воздействия революционных идей большевистской партии, «силой оружия это развитие задержать нельзя». Он изложил свои взгля­ды в специальном меморандуме на имя правительства. Антанта, писал Сект, будет весьма заинтересована в том, чтобы использо­вать Германию против России. Но этот план принесет Германии лишь новые беды. «Если Германия начнет войну против Рос­сии, — предупреждал Сект, — то она будет вести безнадежную войну... Россия имеет за собой будущее. Она не может погибнуть».  В 1925 г. в книге «Германия между Востоком и Западом» Сект призывал не распространять враждебное отношение к коммунистической идеологии на «возможности сотрудничества в экономической области»[5]. При этом Сект не питал сим­патии к социалистическому строю, наоборот, он призывал к борьбе с больше­визмом. Однако Сект считал, что эта борьба об­речена на провал, если она примет форму военного похода про­тив Советского Союза. «Против всемирно-исторических пере­воротов не поможет никакое Локарно»[16].

 



[1] «Крупп» в качестве платы передавал советской стороне пя­тую часть урожая. Концессия просуществовала до октября 1934 г.

 

[2] Вопреки распространенному мнению, договор не включал в себя военного соглашения. Брокдорф-Ранцау считал, что ни в коем случае нельзя давать повода заподозрить Германию в военных связях с Советской Россией, поскольку это автоматически повлекло бы за собой союз Англии с Францией против союза Германии с Россией. Военный же союз с Россией не оправдан, поскольку отсутствуют гарантии, что с его помощью Германия сможет выбраться из того безнадежного положения, в котором она пребывала. (Меморандум Брокдорф-Ранцау – 7-8 сентября 1922 г., канцлеру Вирту, президенту Эберту).

 

[3] Спустя десять дней после подписания договора В. Ратенау был убит членом праворадикальной организации. В советской системе мультимиллионер, богатейший человек Германии В. Ратенау видел перспективную модель плановой социально-ориентированной экономики, которая обеспечивала выход из кризиса. Ратенау создает Демократическую лигу народа, которая обещает достойную жизнь и образование всем, высокие налоги на богатых, помощь бедным. Его лозунг: «Экономика не может более рассматриваться как частное дело», «Экономика должна руководствоваться более моральны­ми принципами, а жизнь должна стать проще». (Letoutneau P. Walther Rathenau, 1867—1922. Strasbourg, 1995, p. 235. (Уткин А. И. Унижение России..., с. 356))

 

[4] Часть из них пошла для летной школы в Липецке, где германский персонал обучал советских и немецких летчиков. Ни один из построенных самолетов не был отправлен в Германию.

 

[5] Сект был отправлен в отставку после того, как в сентябре 1925 г. его посетил Чичерин, что вызвало нападки социал-демократа Шейдемана, обвинявшего Секта в «секретных связях» рейхсвера с Москвой.



[1] Гинс Г.К…, с. 538.

[2] Обзор внешней торговли России по европейским и азиатским границам за 1913 год. Часть I /Издание департамента таможенных сборов. СПб., 1914. Введение. С III-IV.

[3] Ленин - Смилге (начальнику Главного управления по топливу) в Берлин 26 января 1922 г. Встреча Смилги и Стомонякова 31 января 1922 г. с представителями «Deutsche Bank» по вопросу нефтяных концессий. (Кремлев С. Вместе или порознь?, с. 72).

[4] Кремлев С. Вместе или порознь?, с. 69

[5] Ференбах О…, с. 82

[6] Хаффнер С. Дьявольский пакт (Ференбах О…, с. 82, 84-85)

[7] Дирксен фон Г…, с. 75.

[8] Миллер «Советские воздушные силы в войне».

[9] Ministere des affaires etrangeres. Archives diplomatiques, Europe-Russie. Dossier 35, p. 102, 107, 185 (Борисов Ю. В. СССР и Франция: 60 лет дипломатических отношений, М., 1984, с. 26)

[10] Нота посольству Германии в Москве 17 января 1923 г.

[11] Кремлев С. Вместе или порознь?, с. 107

[12] Хаффнер С. Дьявольский пакт (Ференбах О…, с. 84-85)

[13] Ж. Эрбетт – МИДу, 24 октября 1925 г. (Кремлев С. Вместе или порознь?, с. 301)

[14] Ж. Эрбетт – МИД Фрации, январь 1925 г. Ministere des affaires etrangeres. Archives diplomatiques, Europe-Russie. Dossier 357, p. 199, 201 (Борисов Ю. В. СССР и Франция: 60 лет дипломатических отношений, М., 1984, с. 33)

[15] Геббельс… 16, 23 октября 1925 г., с. 46-47.

[16] Сект «Германия между Востоком и Западом», 1932—1933.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.