Голод

 

Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть, лишь только голодные. «Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели!» — вот что напишут на знамени, которое воздвигнут против тебя и которым разрушится храм твой.

Ф. Достоевский, «Братья Карамазовы»

 

В начале 1921 г., когда казалось, что победа большевиков была уже близка, неожиданно на смену белым и интервентам пришел новый грозный враг: в 34-х губерниях с населением в 30 млн. человек разразился страшный голод. Часть жителей, голодавших районов, была эвакуирована, около 1,3 млн. самостоятельно эмигрировали на Украину и в Сибирь. По официальным данным голодало 22 млн. человек, умерло более 1 млн., 2 млн. детей остались сиротами[1]. По данным Центрального статистического управления в результате го­лода страна потеряла 5 053 000 человек[2]

Борьба за хлеб в этот период достигает крайнего ожесточения. «С конца 1920 года и в течение всей первой половины 1921 года крестьянские волнения, жестоко подавляемые на Украине, Дону и Кубани, достигают в России масштабов подлинной крестьянской войны с центром в Тамбовской, Пензенской, Самарской, Саратовской и Симбирской губерниях»[3].

К началу 1921 г. крестьянские волнения охватили новые районы — не только всю Нижнюю Волгу (Самарскую, Саратовскую и Астраханскую губернии), но и Западную Сибирь. Из Самарской губернии командующий Волжским военным округом доносил: «Многотысячные толпы голодных крестьян осаждают склады, где хранится реквизированное для армии и городов зерно. Дело дошло до попыток захвата, и войска были вынуждены стрелять в разъяренную толпу». Руководство саратовских большевиков телеграфировало в Москву: «Бандитские выступления охватили всю губернию. Все запасы зерна - три миллиона пудов - на государственных складах захвачены крестьянами. Они отлично вооружены, благодаря дезертирам, доставившим им оружие. Надежные части Красной Армии рассеяны… В январе - марте 1921 года большевики утратили контроль над губерниями Тобольской, Омской, Оренбургской, Екатеринбургской - то есть территорией, превосходящей по размерам Францию. Транссибирская магистраль, единственная железная дорога, связывающая европейскую часть России с Сибирью, оказалась перерезанной. 21 февраля Народная крестьянская армия овладела Тобольском»[4]. В 1921 г «И восстания, и их подавление, как и в 1919 г., проходили с крайней жестокостью»[5].

Версии причин голода можно разделить на две части: первая основана на праволиберальной, идеологической критике большевистских оппонентов; вторая - на объективных предпосылках:

Праволиберальные версии причин голода

- Первая, по мнению эмигрантских историков М. Геллера и А. Некрича, заключалась в завышенных размерах продразверстки. Действительно в 1920 г. размер продразверстки был резко повышен в отдельных губерниях, так Тамбовская вместо 18 млн. пудов зерна должна была сдать 27 млн.[6] В результате весной у крестьян был конфискован даже семенной фонд[7].

Для Западной Сибири, осенью 1920 г., размеры продразверстки были определены в соответствии с объемами экспорта зерна из края в 1913 году. Много это или мало? Для сравнения план поставок 1916 г. был в два с лишним раза выше, он определялся из оценки всего совокупного довоенного производства товарного хлеба (внутреннего + экспорта). Но для разоренной войной страны 1920 г. продразверстка в объемах даже одного экспорта была действительно чрезмерна.

В Самарской области «Несмотря на скудный урожай 1920 года, было реквизировано 10 млн. пудов зерна. Взяли все резервы, даже семенной фонд будущего урожая. В январе 1921 года многим крестьянам было нечем кормиться. С февраля начала расти смертность… «Сегодня больше не идет речь о восстаниях, – сообщали из провинции, - Мы столкнулись с совершенно новым явлением: тысячные толпы голодных людей осаждают исполкомы Советов или комитеты партии. Молча, целыми днями, стоят и лежат они у дверей словно в ожидании чудесного появления кормежки. И нельзя разгонять эту толпу, где каждый день умирают десятки человек... Уже сейчас в Самарской губернии более 900 тысяч голодающих... Нет бунтов, а есть более сложные явления: тысячные голодные толпы осаждают уездисполком и терпеливо ждут. Никакие уговоры не действуют, многие тут же от истощения умирают»[8].

ЧКК приводит многочисленные факты тех событий. Катастрофическое снижение урожая привело к тому, что «В Псковской губернии на продналог пойдет более 2/3 урожая. Четыре уезда восстали… В Новгородской губернии сбора продналога не выполним, несмотря на 25-процентное понижение ставок, из-за неурожая. В Рязанской и Тверской губерниях выполнение 100% продналога обрекает крестьян на голод… В городе Новониколаевске Томской губернии развивается голод, и крестьяне для своего пропитания заготовляют на зиму траву и корни. ... Но все эти факты бледнеют рядом с сообщениями из Киевской губернии о массовых самоубийствах крестьян вследствие непосильности продналоговых ставок и конфискации оружия. Голод, постигший ряд районов, убивает в крестьянах всякие надежды на будущее»[9].

Можно было бы смягчить продразверстку, не проявили ли большевики здесь излишней жестокости?

Ответ на этот вопрос дает сравнение обеспечения хлебом деревни и города: к голодающим относились районы с официально установленным еще царским правительством физиологическим минимумом 12 пудов хлеба с учетом картофеля на человека, однако в городах европейской России не было даже этого минимума:

 

Фактическая обеспеченность всеми хлебами РСФСР в 1920-1921 гг.,

в пуд./ на душу населения[10]

 

Город

Село

Промышленные районы

9,8

12,6

Аграрные районы

10,2

12,3

Юго-Восток

9,9

16,4

Сибирь

12,1

15,9

 

С 22 января 1920 г. были сокращены на треть хлебные рационы в Москве, Петрограде, Иваново-Вознесенске и Кронштадте… «С конца января до середины марта забастовки, митинги протеста, голодные марши, манифестации, захваты заводов и фабрик рабочими происходили ежедневно. Своего апогея они достигли в конце февраля - начале марта в обеих столицах»[11]. «Недовольство повсеместное. В рабочей среде ходят слухи о свержении ком[мунистической] власти. Люди голодают и не работают. Ожидаются крупномасштабные забастовки. Замечены брожения среди частей Московского гарнизона, которые могут в любое время выйти из-под контроля. Необходимы предохранительные меры»[12]. Большевики стояли перед выбором либо смерть городов, либо беспощадное изъятие хлеба в деревне. Хлеба на всех просто не хватало.

И Ленин 30 июля 1921 г., несмотря на то, что десятки и сотни тысяч крестьян умирали от голода продолжал требовать неуклонного взимания продналога, применяя «всю карательную власть государственного аппарата»[13]. Эксцессы в такой обстановке были неизбежны. Представление о них дает донесение одного из инспекторов из Омска: «Злоупотребления реквизиционных отрядов достигли невообразимого уровня. Практикуется систематически содержание арестованных крестьян в неотапливаемых амбарах, применяются порки, угрозы расстрелом. Не сдавших полностью налог, гонят связанными и босиком по главной улице деревни и затем запирают в холодный амбар. Избивают женщин вплоть до потери ими сознания, опускают их нагишом в выдолбленные в снегу ямы...»[14].

Крестьяне отвечали таким же свирепым сопротивлением. Исследователь событий «К. Лагунов на всем протяжении своей книги говорит о жестоких насилиях большевистской власти в Сибири, но и.. не замалчивает и карательную практику противоположной стороны: «Дикая ярость, невиданные зверства и жестокость - вот что отличало крестьянское восстание 1921 года... Коммунистов не расстреливают, а распиливают пилами или обливают холодной водой и замораживают. А еще разбивали дубинами черепа; заживо сжигали; вспарывали животы, набивая в брюшную полость зерно и мякину; волочили за скачущей лошадью; протыкали кольями, вилами, раскаленными пиками; разбивали молотками половые органы; топили в прорубях и колодцах. Трудно представить и описать все те нечеловеческие муки и пытки, через которые по пути к смерти прошли коммунисты и все те, кто хоть как-то проявлял благожелательное отношение к Советской власти...»[15].

 

- Сторонники Второй версии, утверждают, что причиной голода было разрушение большевиками рыночных, экономических механизмов хозяйствования, что подорвало интерес крестьян к производству товарного хлеба. Действительно крестьяне, зная, что всё, что они не смогут потребить, будет реквизировано, в 1920 г. резко сократили посевные площади[16].

Однако зерновой рынок перестал существовать задолго до большевиков: твердые цены на хлеб и продразверстку ввело еще царское правительство. Голод охватил города промышленного Севера уже осенью 1915 г. В феврале 1916 г. военный корреспондент М. Лемке замечал: «В правительстве нет людей, могущих хотя бы понять этот ужас; а среди общества и народа нет сил, которые могли бы остановить надвигающегося исполина – ГОЛОДЯсно что развязка будет страшна своей стихийностью… и еще большим хаосом… Надо не проглядеть и другой процесс, происходящий параллельно: развитие общей ненависти друг к другу. Она растет ежедневно, люди черствеют в борьбе за существование…»[17]. В середине 1916 г. начались голодные бунты, которые в итоге привели к февральской революции.

Временное буржуазно-демократическое правительство менее, чем через месяц после своего прихода к власти ввело хлебную монополию и стало посылать в деревню вооруженные отряды для сбора хлеба. Однако и оно оказалось бессильно спасти страну от надвигающегося голода. Объем продовольственных заготовок в июле 1917 г. составил всего четверть от заданного[18].

К Октябрьской революции, отмечал Троцкий, «Советская власть застала не вольную торговлю хлебом, а монополию, опиравшуюся на старый торговый аппарат. Гражданская война разрушила этот аппарат. И рабочему государству ничего не оставалось, как создать наспех государственный аппарат для изъятия хлеба у крестьян и сосредоточения его в своих руках»[19].

 

- Третью версию дает историк А. Грациози: «голод нужно рассматривать как неотъемлемую часть войны государства с крестьянами…»[20]. Дилемма, которая встала перед большевиками в первые месяцы 1921 г., по словам Грациози, заключалась в том: «Либо... пойти на открытую гражданскую войну с массой крестьянства... либо, пойдя на экономические уступки крестьянству, укрепить путем соглашения сним социальную основу Советской власти...»[21].

И большевики пошли именно по пути соглашения и примирения, который В. Ленин отстоял перед леворадикальным большинством партии: Советская Россия отказалась от «военного коммунизма» раньше, чем Германия от «военного социализма»: X съезд РКП (б) принял решение о замене продразверстки продналогом 15 марта, а через месяц 14 апреля 1921 г. (через 2 года после окончания войны!) германский министр земледелия только внес в рейхстаг законопроект о регулировании сделок с зерном. В нем предусматривался переход от политики государственной монополии на торговлю хлебом - к продовольственному налогу[22].

Обосновывая свой отказ от политики «военного коммунизма», В. Ленин ссылался на свою статью: «Главная задача наших дней. - О "левом" ребячестве и о мелко-буржуазности», вышедшую еще весной 1918 г. Идеи, заложенные в  Новой Экономической Политике – (НЭПе), были сформулированы Лениным еще до начала интервенции и полномасштабной гражданской войны.

Осенью 1919 г. Ленин, встал на поддержку кооперации: «Когда я вижу членов совнархозов, заявляющих, что коопе­рация - дело лавочное, что там стоят меньшевики, что там бело­гвардейцы… я утверж­даю, что эти лица проявляют полное непонимание дела...»[23]. Но гражданская война помешала реализации этих планов. Только 24 февраля 1921 г. ЦК РКП(б) принимает к рассмотрению резолюцию о введении НЭПа.

Последним толчком к немедленному введению НЭПа стал Кронштадтский мятеж. Декрет ВЦИК «О замене разверстки натуральным налогом» сменил принудительную продразверстку прогрессивным натуральным налогом, предусматривающим налоговые льготы для передовых хозяйств и в критических случаях для беднейших крестьян. Излишек зерна поступал в собственность крестьянина. Круговая порука за уплату налога была отменена и введена уплата налога с хозяйства. Для контроля за применением и выполнением налога создавались организации местных крестьян по группам плательщиков разных размеров налога[24].

Говоря о сущности НЭПа Ленин отмечал: «Мы все еще так разорены, так придавлены гнетом войны (бывшей вчера и могущей вспыхнуть благодаря алчности и злобе капиталистов завтра), что не можем дать крестьянину за весь нужный нам хлеб продукты промышленности. Зная это, мы вводим продналог, т.-е. минимально необходимое (для армии и для рабочих) количество хлеба берем как налог, а остальное будем обменивать на продукты промышленности»[25]. Размеры налога были почти в два раза меньше продразверстки - 240 млн. пудов зерновых вместо 423 млн. по разверстке 1920 г., еще предполагалось получить около 160 млн. пудов через торговлю. Для закупки зерна у крестьян, создавались соответствующие резервы, в том числе в золоте.

По словам историка С. Далина, именно «по указанию Ленина была повышена норма собственного потребления крестьян при расчете излишков, подлежащих сдаче в порядке продразверстки. Эта норма собственного потребления была повышена с 12 до 16 пудов на едока в год. При такой норме в крестьянской семье образовывались излишки сверх собственного потребления и после выполнения заданий по хлебозаготовкам. Эти излишки так или иначе поступали на рынок»[26]

.

Продолжение главы в Книге

 



[1] История СССР с древнейших времен до наших дней. Т. VIII, с. 57-58.

[2] Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Т.1, с. 59. (Геллер М.Я., Некрич А.М…, с. 114.)

[3] М.С.Френкин. Трагедия крестьянских восстаний в России. 1918-1921. - Иерусалим, 1987; O.Figes, Peasent Russsia, Civil War: the Volga Countryside in the Revolution, Oxford,1989; V. Brovkin, Behind.. (ЧКК…, с. 113.)

[4] М. Богданов, Разгром Западно-Сибирского кулацко-эсеровского мятежа, Тюмень,1961. (ЧКК…, с. 127.)

[5] О Сибири см. донесение Павлуновского Дзержинскому: РГАСПИ. Ф. 76 (Дзержинский). Оп. 3. Д. 167. Л 90; Крестьянское восстание в Тамбовской губернии, с. 16. (Грациози А…, с. 32.)

[6] В.Данилов, Т.Шанин, Крестьянское восстание в крестьянской губернии в 1919-1921. - Тамбов, 1994, с.38-40. (ЧКК…, с. 119.)

[7] Геллер М.Я., Некрич А.М…, с. 111.

[8] ГАРФ, 1064/1/33. (ЧКК…, с. 134.)

[9] РЦХИДНИ, 17/87/296/3-36. (ЧКК…, с. 133-134.)

[10] Народное хозяйство России в 1921-1922 гг. М., 1923, с. XII-XIII. (Население России т. 1..., с. 102).

[11] РЦХИДНИ, 76/3/166/3. (ЧКК…, с. 127.)

[12] РЦХИДНИ, 76/3/208/12. (ЧКК…, с. 127.)

[13] РЦХИДНИ, 2/1/26847. (ЧКК…, с. 133.)

[14] Донесение от 14.02.1922. (ЧКК…, с. 133.)

[15] Лагунов К. И сильно падает снег. - Тюмень, 1994, с. 104. (Кожинов В.В…, с. 224.)

[16] В.Данилов, Т.Шанин, Крестьянское восстание в крестьянской губернии в 1919-1921. - Тамбов, 1994, с.38-40. (ЧКК…, с. 119.)

[17] Лемке М.К…, 1916, с. 355.

[18] Головин Н.Н…, с. 255. См. так же Деникин А. И… т. 1, с. 154.

[19] Троцкий Л.Д. Проблемы международной пролетарской революции. Основные вопросы пролетарской революции. (Л. Троцкий. Сочинения. Том 12. - М., Л: 1925)

[20] См. также: Lewin M. Russia, USSR, Russia. P. 42; Венер М. Голод.. Сильные эпидемии тоже прекратились только в 1923 г. (Грациози А…, с. 39-40.)

[21] Компартия Украины в резолюциях., с. 116 и сл. (Грациози А…, с. 37.)

[22] Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России…

[23] Речь В.И. Ленина на II  съезде Совнархоз, 1919 // Новости жизни, № 62, 1920 (Гинс Г. К..., с. 572).

[24] Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам. Сб. Документов. - М., 1957.Т.1, с. 225-227. (Хрестоматия…, с. 448-449.)

[25] Ленин В. «О продовольственном налоге» 21.04.1921.

[26] Далин С.А. Инфляция в эпохи социальных революций. — М.: Наука, 1983, с. 231.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.