Деньги пролетариату

 

Национализацию банков постулировал еще Манифест Коммунистической партии, в котором прямо указывалось на необходимость «Централизации кредита в руках государства посредством национального банка с государственным капиталом и с исключительной монополией»[1]. В. Ленин в 1920 г. добавлял: «Переход от денег к безденежному продуктообмену бесспорен»[2]. Не случайно эмигрантские историки М. Гел­лер и А. Некрич приходили к выводу, что национализация банков была чисто идеологической мерой, основанной на марксистском тезисе об исчезновении денег при социализме. Исходя из этой идеи, утверждают «историки» право-либерального толка, большевики все больше склонялись к полному обесценению денег путем их неограниченной эмиссии, что привело к раскручиванию инфляции, и стало одной из основных причин разрушения экономики в годы гражданской войны.

 

Идея «отмены» денег строилась на постулате К. Маркса, согласно которому перераспределение «прибавочной стоимости» при капитализме происходит в значительной доле в сфере «циркуляции денег». Как следствие идеологи марксизма указывали, что речь идет не о полной отмене денег, а об отмене процентных денег, которые позволяют осуществлять такое перераспределение. Функции денег должны были свестись только к обеспечению прямого товарообмена. Эта идея была не нова, христианство и ислам запретили взимание процентов за полторы тысячи лет до Маркса.

Еще ранее Аристотель писал: «Ростовщика ненавидят совершенно справедливо, ибо деньги у него сами стали источником дохода… проценты это деньги от денег, поэтому они противнее природе из всех родов занятий». В 1139 г. Второй Латеранский собор постановил: «Кто берет проценты, должен быть отлучен от церкви, принимается обратно после строжайшего покаяния и с величайшей осторожностью. Взимателей процентов, не вставших перед смертью на путь истины, нельзя хоронить по христианскому обычаю». Мартин Лютер в начале XVI в. утверждал: «ростовщик… не человек. Он должно быть оборотень, хуже всех тиранов, убийц и грабителей, почти такая же скверна, как сам дьявол»[3].

Известный немецкий реформатор С. Гейзель шел еще дальше, чем марксисты и в 1890 г. выдвинул предложение по реформированию денежной системы на основе отрицательного процента или «свободных денег»[4]. Дж. М. Кейнс в 1936 г. по этому поводу замечал: «будущее большему научится у Гейзеля, чем у Маркса»[5]. Теории беспроцентных и «свободных» денег были весьма популярны в конце ХIХ в. в России, о них в той или иной мере, писали Е. Канкрин, и Н. Данилевский, их предлагали ввести такие видные правые экономисты-славянофилы, как С. Шарапов, А. Фролов, Г. Бутми и т.д.

 

Однако на практике идеологические мотивы у большевиков и здесь играли далеко не главную роль. Для выживания им необходимо было решать более насущные задачи: после Октябрьской революции банки объявили бойкот Советской власти, перестав выдавать деньги для выплаты зарплаты. Большевики, попытавшись обойти бойкот, не решились взять даже 3 млн. рублей из сопротивлявшегося «разграблению» Госбанка, на покрытие текущих расходов и потребовали присутствия представителей Думы при их получении[6].

Тем временем, «по негласной договоренности с фабрикантами банки перестали выдавать деньги тем заводам, на которых был установлен рабочий контроль. Через три недели саботажа и бесплодных переговоров… вооруженные отряды заняли все основные частные банки в столице. 27 декабря 1917 г. издан декрет о национализации банков, частные банки влились в Государственный (Народный) банк...»[7]. Год спустя 2 декабря 1918 г., когда масштабы интервенции окончательно похоронили всякую надежду на сотрудничество с Западом, на территории РСФСР были ликвидированы и все иностранные банки.

Но главная причина национализации банков крылась даже не бойкоте, а развале всей финансовой системы страны. Примером в данном случае могла служить история русско-японской войны: «Вследствие войны и затем смуты финансы, а главное, денежное обращение начали трещать, вспоминал С. Витте, - Война требовала преимущественно расходы за границею, а смута так перепугала россиян, что массаденег - сотни миллионов были переведены за границу. Таким образом, образовался значительный отлив золота»[8].

«Революционные выступления, широко поддержанные прессой, - продолжал Витте, - привели к изъятию в короткий срок 150 млн. рублей сберегательных вкладов. «Такая паника после несчастной войны, стоившей около 2500 млн. рублей, (почти годовой бюджет правительства) конечно, поставила наши финансы и денежное обращение в самое трудное, скажу, отчаянное положение, и одной из главных моих задач явилось не допустить государственные финансы до банкротства»[9].

Определяя состояние страны, после 1905 г. популярный правый экономист, славянофил С. Шарапов восклицал: «Россия разорена и совершенно обезденежена…»[10]. Спасение государства Шарапов предложил в 1907 г. в получившей широкую известность книге «Диктаторъ»: Диктатор Иванов (И) пишет министру финансов Коковцеву (К): «Вы сами останавливаете всю промышленность, так как держите учетную норму в 7,5 процентов по трехмесячным векселям, заставляя частные банки брать 10 и 12. … Нынешняя финансовая система никуда не годна и привела нас к разорению и революции… Я могу сказать только одно: золотая валюта неудержима. Поддерживать размен ценой народного разорения немыслимо...  Я… буду держать курс рубля на том уровне, какой нужен для народного хозяйства.

-      (К) Ясно. Но для этого нужна монополия по продаже и покупке драгоценных металлов?

-      (И) Да, Государственный банк иначе курсами управлять не может. Тратты покупать и продавать должен только он. Впрочем, при этой системе никто больше этим заниматься и не будет. Фондовая биржа исчезнет.

-      (К) Так что игру на курсе вы совершенно исключаете.

-      (И) Ее нельзя будет вести. Государственный Банк раздавит всякого спекулянта – и здешнего, и заграничного…

-      (И): «Устанавливаю двойственный бюджет – золотой для расчетов международных и серебряный для внутренних. Сливаю воедино Государственный банк, сберегательные кассы и банки: Дворянский и Крестьянский. Организую уездные казначейства в отделениях Государственного Банка… Это возврат к Канкриновской системе... Вернее, личной системе Николая I»[11].

От подобной мобилизации, финансовую систему Россию, спас только крупный заем предоставленный Францией. Тем не менее, даже с учетом этого кредита финансовая система России приходила в себя почти 5 лет, после окончания войны.

Первая мировая война уже к 09.1917 обошлась России в 10 раз дороже, чем русско-японская! Общие затраты только на военные расходы, за 3,5 года превысили 26,7 млрд. руб., в ценах начала 1914 г.[12] В начале войны первым делом стали исчезать золотые монеты, к 1915 г. они были изъяты населением из обращения полностью. В 1916 г. из обращения исчезли серебряные, и даже медные деньги. Кредитный рынок рухнул - экономика перешла только на наличные расчеты[13].

Уже с первой половины 1915 г. правительство запустило печатный станок и стало все активнее прибегать к инфляционным мерам финансирования, что начало отражаться на ценах со второй половины 1915 г. К концу 1916 г. средний уровень цен вырос почти в 4 раза по сравнению с довоенным уровнем[14].

«Для борьбы с дороговизной придумали таксы…, - вспоминал председатель Государственной Думы М. Родзянко, - чтобы не остаться в убытке торговцы прятали товары, а затем продавали их из подполы. Дороговизне способствовали непорядки на железных дорогах и главным образом невероятное взяточничество..., чем дальше, тем все шло хуже и не оставалось сомнений, что правительство не умеет и не может справиться с организацией тыла»[15]. Введение «такс» привело с одно стороны, к образованию огромных очередей - «хвостов», за товарами, продающимися по фиксированным ценам, а с другой к бешеной спекуляции ими, что еще больше подстегивало общий рост цен.

 

Уже в апреле 1915 г., далекая от марксизма, газета русских националистов «Московские ведомости» стала выступать за энергичные меры в отношении спекулянтов. На ее страницах появилась критика городских управ, которые никак не решались поднять вопрос о реквизиции товаров, «хотя им хорошо известно, что нынешняя дороговизна, если не всецело, то в значительной степени, обуславливается спекулятивной деятельностью банков, которые искусственно задерживают появление товаров на рынке»[16].

«Из Воронежской губернии писали, что там, в хлебородном краю, после трех порядочных урожаев сряду также ощущается продовольственный кризис. Появились промышленники-крестьяне, которые не допускали пшеницу к городам, скупали ее на месте и контрабандно доставляли через все кордоны городским спекулянтам, зарабатывая рубль прибыли на рубль капитала. В обществе стала ходячей стереотипная фраза: «Деревня завалена деньгами». Газета обвиняла чиновников и общественных уполномоченных в небескорыстном пособничестве торговцам и банкирам и в публикации, накануне Февраля, почти символически подводила итоговую черту усилиям свободного предпринимательства по «укреплению» тыла во время великой войны: «Образовалось какое-то своеобразное общество взаимного грабежа»»[17].

 

«Наше время, или вернее, безвременье, - писал популярный в то время журналист И. Южанин, - создает новые возможности для всех, кто только желает воспользоваться моментом. Самой доходной профессией теперь у нас считается спекуляция. Спекуляцией теперь занимаются все: врачи, юристы, студенты, инженеры, актеры, журналисты, бывшие штатские, бывшие военные. Все перемешалось все спуталось в один хищнический клубок…»[18]

 

Продолжение главы в Книге

 



[1] Маркс, Энгельс. Манифест Коммунистической партии (Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, изд. 2, т. 4, 1955, с. 446. Расширенное толкование этих пунктов см. Маркс К., Энгельс Ф. Требования Коммунистической партии Германии. (Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения, изд. 2, т. 5, 1956, с. 1-2)

[2] Ленин В.И. ПСС. — Изд. 5-е. Т. 52, с. 22. См. также: т. 36, с. 430; т. 38, с. 89.

[3] Кеннеди М. Деньги без процентов и инфляции. – Швеция. Lilalex. 1993, 96 с., с. 65.

[4] Silvio Gesell, Die Naturliche Wirtschaftsordnung, Rudolf Zitzmann Verlag, Nurenberg, 1904, (IX. Edition 1949)

[5] John Maynard Keynes, The General Theory of Employment, Interest and Money, London, 1936, (reprinted 1967), p. 355.

[6] А-нский С. После переворота 25 октября 1917 г. Архив русской революции. Т. VIII (Мельгунов С.П. Как большевики захватили власть… с. 263-264).

[7] Кара-Мурза С…, с. 165-166.

[8] Витте С.Ю…, т. 2, с. 281.

[9] Витте С.Ю…, т. 2, с. 83.

[10] Шарапов С.Ф. Диктатор. 1907 г. –М.: Бобок – Новая книга, 1998. 112 с. Стр. 19-20

[11] Шарапов С.Ф..., с. 10-12, 71-72.

[12] Дефлировано по росту товарных цен за соответствующие годы, на основании данных: Россия в мировой войне 1914-1918 года (в цифрах) – М.: ЦСУ, 1925 г., с. 46  http://istmat.info/files/uploads/33047/rossiya_v_mirovoy_voyne_1914-1918.pdf  ; Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы Первой мировой войны, М., 1960, с. 172; Погребинский А. Н. Очерки истории финансов дореволюционной России, М., 1954, с. 236, 263; Павловский Ю. А. Русский государственный долг, The Russian Economist, 1920, N 1, p. 176-188; Любимов Н. Н. Баланс взаимных требований СССР и держав Согласия. М., 1924. (Расходы на Первую мировую.. Лист 2)

[13] Преображенский Е. Русский рубль за время войны и революции. 1922.

[14] Шмелев К.Ф. Доклад от 10.02.1922…, с 25.

[15] Родзянко М.В…, с. 142.

[16] Московские ведомости. 1915. 1 апреля.(Цит. по: Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России…)

[17] Московские ведомости. 1915. 1 апреля.(Цит. по: Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России…)

[18] Цит. по: Руга В., Кокорев А..., с. 286.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.