Битва за хлеб

 

В мире есть царь:

Этот царь беспощаден,

Голод названье ему…

Н. Некрасов. Железная дорога.

 

К середине 1914 г. государственные зерновые резервы России составляли всего 14,5 млн. тонн. Однако с началом Первой мировой в продовольственном отношении «Россию ожидало, казалось бы, изобилие, так как прекратился вывоз хлеба в Германию, а после объявления войны с Турцией затруднился вывоз к союзникам. Но постепенно на Россию стал надвигаться призрак продовольственного голода»[1].

Уже 17 февраля 1915 г. вышел указ, предоставлявший право командующим военных округов запрещать вывоз продовольственных продуктов из производящих местностей[2]. Министр внутренних дел Н. Маклаков в специальном письме на имя Горемыкина 26 февраля назвал «положение продовольствия населения в Петрограде критическим, а в остальной части Европейской России тревожным» и подчеркнул, что это создает в массах настроение, «крайне нежелательное с точки зрения поддержания в стране должного порядка и общественного спокойствия»[3].

В августе министр земледелия Кривошеин был вынужден ввести твердые цены для казенных закупок сначала на овёс, а затем и на другие хлеба. Одновременно отдельные губернии стали вводить карточное распределение основных продуктов питания и промышленных товаров, что привело к по­явлению огромного разрыва в местных ценах (иногда — трехкратного) и как следствие к растущей, как снежный ком спекуляции. Тем не менее, в 1915 г., по словам помощника главного интенданта ген. Богатко, «Обеспечение армии хлебопродуктами являлось самой благополучной областью снабжения…»[4].

 

В то же время, уже в марте 1916 г. председатель Государственной Думы М. Родзянко отмечал: «На северном фронте, ближайшем от столицы, от плохого питания среди солдат распространилась цинга»[5].

 

Урожай зерна 1916 г. был на 20% меньше, чем 1915-го г., и находился на уровне среднего за 1909-1913 гг., составив 3,8 млрд пудов, что при отсутствии экспорта превышало довоенную потребность внутреннего рынка на 400-500 млн. пудов. Правда, потребность в товарном хлебе, в связи с ростом армии к концу 1916 г. в 5 раз, выросла почти в 2 раза, по сравнению с мирным временем[6]. В результате план хлебозаготовок на 1916-1917 гг. достигал 70% всего товарного хлеба 1910-1913 гг., с учетом экспорта. Т.е. при отсутствии экспорта, все потребности внутреннего рынка должны были быть покрыты с излишком. Однако этого не произошло, при избытке продовольствия план госзакупок 1916 г. был вы­полнен всего лишь на треть[7], были сокращены пайки даже в действующей армии.

Среди множества причин этого явления, главными стали инфляция и разрыв в росте цен между сельскохозяйственной и промышленной продукцией. С началом войны промышленность, переориентированная на выпуск военной продукции, сократила производство гражданской, что привело к нарастающему дефициту промышленных товаров и опережающему росту цен на них.  Одновременно нехватка капиталов, вынудила государство прибегнуть к инфляционным мерам финансирования войны.

Эффект от этих мер стал сказываться только через год и выразился в опережающем росте цен на товары первой необходимости и инфляции. И тогда крестьяне «увидели, что накопленные за какое-то время деньги (в первые годы войны денежные запасы в деревнях доходили до 6 млрд руб.) обесценились. Согласно простому экономическому закону, - отмечал А. Керенский, - гораздо выгоднее запасаться зерном, чем деньгами, которые становятся никчемными, теряя стоимость, поэтому они решили держать хлеб при себе. Чтобы правительство не конфисковало его, зерно прятали в силосе»[8].

 

Керенский указывает еще на одну причину – запрет на торговлю водкой с первых дней войны, что с одной стороны лишило государство трети дохода, а с другой «крестьяне, перестав пить, запросили еды. Потребление хлеба выросло с четырнадцати до двадцати одного и более фунта на человека», мало того прекратив тратится на водку крестьяне направили высвободившиеся деньги на приобретение промышленных товаров. Увидев, что покупать нечего крестьяне «сразу же перестали поставлять на рынок продукты»»[9].

 

Для того, чтобы притормозить раскрутку инфляционной спирали, правительство в сентябре 1916 г. ввело твердые, заниженные относительно рыночных, цены на зерно, и прежде всего на основной, для низших сословий, хлеб - рожь. Угрозу, с которой столкнулось правительство, наглядно демонстрирует график динамики хлебных цен и эффективности инфляционного покрытия военных расходов. Обвальное снижение эффективности инфляционного финансирования говорило о том, что страна стремительно катилась к банкротству. Рост цен на зерно был одним из основных инфляционирующих факторов, который правительство решилось, введением заниженных твердых цен, по крайней мере, притормозить.

 

Эффективность эмиссионного покрытия военных расходов в 1916 г., в %

и цены на 4 главные хлеба, муку пшеничную и ржаную,

в % к средним ценам 1913 -1914 гг.[10]

 

 

Однако по заниженным твердым ценам крестьяне сдавать хлеб отказались, и 29 ноября новый министр земледелия А. Риттих был вынужден подписать постановление о введении продразверстки. Для каждой губернии устанавливался объем государственных закупок по твердым ценам. В течение 6 месяцев предполагалось закупить 772 млн. пудов хлеба[11], что составляло примерно 70% всего товарного хлеба от среднего за 1910-1913 гг.

 

«Мы шли позади жизни - теперь нужен план..., - констатировал А. Риттих, - теперь, после двух лет войны, отсутствие общей программы и известной планомерности мероприятий, насколько может быть планомерность во время войны, - уже было бы непростительным. Основная задача. Поддержать падающую ныне производительность сельского хозяйства, изыскать для этого все свободные силы и все доступные средства, а вместе с тем создать благоприятные условия для развития сельского хозяйства после войны - вот та общая задача, которая стоит перед ведомством земледелия…».

 

Тем временем, даже в армии положение с продовольствием становилось уже не критическим, а катастрофическим. Об этом на совещании в Ставке 17 декабря 1916 г. докладывал главнокомандующий Западным фронтом ген. Эверт: «необходимо обеспечить войска продовольствием. Надо пополнить запасы базисных и продовольственных магазинов, которые теперь исчерпаны. Вместо того чтобы иметь месячный запас, мы живем ежедневным подвозом. У нас недовоз и недоед, что действует на дух и настроение. Местные средства также исчерпаны».Главнокомандующий Северным фронтом ген. Рузский рисовал не менее печальную картину:«Северный фронт не получает даже битого (мяса). Об­щее мнение таково, что у нас все есть, только нельзя получить. В Петрограде, например, бедный стонет, а богатый все может иметь. У нас нет внутренней организации...»[12].

«Многочисленная мемуарная литература, - отмечают исследователи, - свидетельствует об отсутствии хлеба, огромных очередях у продовольственных магазинов в столицах. Тяжелым было положение и в других городах, даже на Черноземье, где в соседних с городами деревнях от хлеба ломились амбары. В Воронеже населению продавали только по 5 фунтов муки в месяц, в Пензе продажу сначала ограничили 10 фунтами, а затем вовсе прекратили. В Одессе, Киеве, Чернигове, Подольске тысячные толпы стояли в очередях за хлебом, без уверенности что-либо достать. В декабре 1916 года карточки на хлеб были введены в Москве, Харькове, Одессе, Воронеже, Иваново-Вознесенске и других городах – но по карточкам выдавали очень мало и нерегулярно. В некоторых городах, в том числе, в Витебске, Полоцке, Костроме, население голодало»[13].

Сводка начальника Петроградского губернского жандармского управления за октябрь 1916 г. констатировала: «рабочие, уже в массе, готовы на самые дикие эксцессы «голодного бунта»[14].

В поисках хлеба в декабре 1916 г. было начато изъятие хлеба из сельских запасных магазинов, в которых деревенские общины хранили запасы на случай голода. Эта мера вызвала бурный протест крестьян и была отменена после того, как столкновения с полицией приняли массовый характер. Были введены надбавки к твердым ценам за доставку хлеба к станциям, но ничего не помогало, широко использовались угрозы реквизиции у не желавших продавать хлеб помещиков – но крестьянам грозить реквизициями не решались.

Однако в декабре удалось выполнить лишь 52% месячного плана, и то почти весь этот хлеб пошел на снабжение армии. Что касается городов, то в конце января ЦК Союзов городов и земств, представил в правительственную Комиссию по снабжению меморандум: «Города получили лишь пятую и восемнадцатую долю поставок, причитавшихся им, соответственно, на ноябрь и декабрь 1916 г. Все запасы исчерпаны. В феврале хлеба не будет»[15]. Задания по снабжению гражданского населения были выполнены в январе 1917 г. всего на 20%, в феврале – на 30%[16].

 

Москвичи, очевидцы событий января-февраля 1917 г., вспоминали: «Очереди за хлебом стояли круглые сутки, и не каждый день в булочной продавался хлеб. Я сам видел, как человек умер в очереди, люди оттащили его в сторону, не уделив ему и десяти минут времени, и снова уткнулись в спины друг другу – дома ждали голодные дети. Случаи голодной смерти уже никого не удивляли»[17].

 

Октябрист Н. Савич, член Прогрессивного блока и Особого совещания по обороне, на заседании Государственной Думы 17 февраля следующим образом объяснял провал продовольственной политики правительства: «Мы привыкли думать, что раз мы много вывозим за границу, раз в городе дешевые сельскохозяйственные продукты, дешевые дрова, то всего этого избыток. Это было заблуждение, а сейчас колоссальная ошибка. Никогда у нас чрезмерных запасов не было, вследствие отсталости нашей деревни, бедности, низкой сельскохозяйственной культуры, как нигде в свете быть может»[18]. «В России вывоз хлеба за гра­ницу происходил за счет недоедания, - вторил позже министр правительства Колчака Г. Гинс, - Если бы русское крестьян­ство питалось удовлетворительно, оно съедало бы весь урожай целиком»[19]. У русского крестьянства эта возможность появилась только во время мировой войны, и оно не преминуло им воспользоваться.

Настроения крестьянства предавал в своем выступлении в Госдуме 23 февраля крестьянин К. Городилов, по словам которого «твердые низкие цены на хлеб, они погубили страну. Они убили всю торговлю и все земледельческое хозяйство. При этих условиях деревня сеять хлеб больше не будет, кроме как для одного своего пропитания... Кто же, гг., является здесь виновником этих твердых цен? (начиная от 1 р. 34 к. и до 1 р. 62 к.? Рыночные цены стоят - 4 р. 50 к.)... закон этот о понижении твердых цен на хлеб издала сама Государственная Дума по настоянию прогрессивного блока с участием Милюкова, Шидловского и Шульгина… посмотрите, кто поднимает восстание в стране? Это прогрессивный блок. Вы, гг., опять закрепостили нас, крестьян, снова в крепостное право…»[20]. Для крестьян всего 10 лет назад в ожесточенной борьбе сбросивших с себя остатки крепостного права, одна даже потенциальная угроза его воскрешения, являлась зажженным факелом брошенным в пороховой погреб.

Министр земледелия А. Риттих с трибуны Госдумы, в тот же день 23 февраля давал следующее объяснение провала своей политики: «Вы забываете о том, что у нас были твердые цены на хлеб, они существуют и теперь, но у нас нет твердых цен на то, что необходимо для землевладельца, не только твердых цен, но и самых продуктов: у нас нет гвоздей, у нас нет железа, подков, у нас нет гвоздей для ковки лошадей... Несколько дней назад я прочел в "Вечернем времени", что расценка фунта гвоздей теперь 2 р.; вы теперь сообразите, как быть крестьянину и землевладельцу с твердыми ценами на хлеб: прежде землевладелец, продавая хлеб, допустим, по 80 к. пуд, мог купить фунтов семь-восемь гвоздей, теперь, продав его за два рубля, он имеет возможность купить один фунт гвоздей. И так во всем…»[21].

19 января 1917 г. «Отделение по охранению общественной безопасности и порядка в столице» доносило в «совершенно секретном докладе»: «Рост дороговизны и повторные неудачи правительственных мероприятий по борьбе с исчезновением продуктов вызвали еще перед Рождеством резкую волну недовольства...», общество жаждет: «найти выход из создав­шегося политически ненормального положения, которое с каждым днем становится все ненормальнее и напряженнее»[22].

 

Февральская революция

 

Буржуазно-демократическая революция не успела еще толком свершиться, как ее триумфаторы поспешили призвать к отмене всех мобилизационных мер царского правительства: 12 марта самоназначившийся Главный комитет Крестьянского союза, объявивший себя «священным союзом всех классов», обратился к народу, призвав к «восстановлению свободного обмена, нарушенного царским правительством» — иными словами, отмены политики твердых цен на сельскохозяйственную продукцию. Защита промышленного капитализма соответствует интересам страны, так как торговля и промышленность, «свободные от вмешательства государства», обогащают страну и казну. Если же капитал «не находит выгодных условий», он «легко перетекает в другие страны» и даже попадает «в банки наших врагов», - угрожало воззвание[23].

Однако уже 25 марта, менее чем через месяц после прихода к власти Временного правительства, по инициативе министра земледелия кадета А. Шингарева был принят закон "О передаче хлеба в распоряжение государства", которым вводилась хлебная монополия: весь излишек запаса хлеба после исключения норм на продовольствие, на обсеменение и на корм скота поступал государству.

Но введение монополии не помогло. Об этом свидетельствовала динамика хлебозаготовок: если кампания 1916 г. (1 августа 1916-го — 1 июля 1917 г.) дала 39,7%, то июль 1917 г. - 74%, а август — 60—90% невыполнения продовольственных заготовок[24]. «Деревня, прекратившая внесение податей и арендной платы, насыщенная бумажными деньгами и не получавшая за них никакого товарного эквивалента, задерживала подвоз хлеба. Агитация и воззвания не действовали, приходилось местами применять силу», - вспоминал ген. А. Деникин[25].

Деникин находил причину сложившегося положения в том, что: «Деревня была обездолена. Ряд тяжких мобилизаций без каких-либо льгот и изъятий, которые предоставлялись другим классам, работавшим на оборону, отняли у нее рабочие руки. А неустойчивость твердых цен, с поправками, внесенными в пользу крупного землевладения - вначале, а затем злоупотребление в системе разверстки хлебной повинности, при отсутствии товарообмена с городом, привели к прекращению подвоза хлеба, к голоду в городе и репрессиям в деревне...»[26].

В мае военный министр, лидер октябристов А. Гучков, отмечал: «продовольственное дело все ухудшается и даже фронт не получает нужного хлеба и фуража. В некоторых частях огромный падеж лошадей с голода…  Так как же заставлять людей воевать и удивляться их дезертирству»[27]. Министр земледелия А. Шингарев на московском съезде хлебных торговцев со слезами на глазах восклицал: «Дождётесь, граждане голодных бунтов, дождетесь, пока армия… пока армия начнет голодать, и тогда погибнет наша Родина!»[28] «Помощник военного министра пл. Якубович, в том же мае, на крестьянском съезде заявил, что фронт сильно страдает от недостатка продовольствия. На почве недоедания развились массовые заболевания цингой… Солдаты берут железные дороги, что называется на шарап… В некоторых частях фронта из рот в 250 штыков осталось 70-40 солдат…»[29].

 

«Голод страшнее железа, и лишения более, чем сражения были причиною уничтожения армий», - Р. Монтекукули, генералиссимус Священной Римской империи[30]. «Самое большое затруднение есть то, когда армии не достает продовольствия и фуража; оно уничтожает дисциплину в то время, когда она особенно необходима; оно может в короткое время погубить армию», - Л. Сен-Сир, маршал Франции, 1812 г.[31]

 

Повсеместно развивались тенденции к хозяйственной изоляции регионов. Уже в конце весны 1917 года появились запреты на вывоз продуктов из одной губернии в другую. Летом 1917 года были введены твердые цены на уголь, нефть, лен, кожу, шерсть, соль, яйца, масло, махорку и т.д. На потребительском рынке стали исчезать основные товары: мыло, чай, обувь, гвозди, папиросы, бумаги и т.д.

В июле 1917 г. министр Временного правительства М. Терещенко утверждал, что ситуацию может спасти только: «введение военного положения по всей стране, использование военно-полевых судов против железнодорожников и принуждение крестьян к продаже зерна»[32]. Том же июле американский представитель Уошберн сообщал в Вашингтон: «Осенью здешние большие города будут повсеместно страдать от серьезных лишений, но, по моему мнению, нам сразу следует приготовиться к доставке в Россию к началу зимних холодов широкомасштабной американской помощи»[33]. «Со второй половины 1917 г., - отмечал кадет Г. Гинс, - начинается бегство из голодного Петрограда в хлебные места…»[34]

 

Продолжение главы в Книге

 



[1] Гинс Г. К. Продовольственное законодательство. Организация народного хозяйства во время войны. Омск, 1918, с. 1, 10 (Гинс Г. К..., с. 9, предисловие).

[2] Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России…

[3] Н. Маклаков - Горемыкину 26 февраля 1915 г. (Цит. по: Дякин В.С…, с. 211)

[4] Записки генерала Богатко. Сборник записок, относящихся к снабжению в Великую войну. Изд. Финансового Агенства США. (Головин Н.Н…, с. 246.)

[5] Родзянко М.В…, с. 160.

[6] Керенский А.Ф. Русская революция…, с. 83.

[7] Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. М, 1991. С. 200-201, табл. 5,

Табл. 36. http://istmat.info/node/25328

[8] Керенский А.Ф. Русская революция…, с. 82-83.

[9] Керенский А.Ф. Русская революция…, с. 82-83.

[10] Рассчитано на основании данных: Краткий обзор деятельности Департамента государственного казначейства за период с 27 февраля по 25 октября 1917 г. Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции Ч. 2 - М.-Л.: 1957 С. 382-387 ЦГАОР, ф. 2281, оп. 1, д. 30, лл. 24—27. Гектогр. Декабрь 1918 г. http://istmat.info/node/43537 ; Данные по эмиссии: Министерства Финансов. (Волобуев П.В..., с. 356.) Эмиссия за октябрь 1917 г. дана в сравнительной оценке автора — В.Г., на основании расчетов за 23 дня Октября П. Волобуева. Цены на хлеб: Кондратьев Н. д. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции, - М.: Наука. 1991, Гл. 2.1., таб. 36. http://istmat.info/node/25332 (Доходы и Расходы госбюджета в 1917 г…, Лист 7)

[11] Китанина Т. М. Война, хлеб, революция. Продовольственный вопрос в России. 1914 – октябрь 1917 г. Л., 1985. С. 217, 255-259.

[12] Выдержки из протокола совещания. Разложение Армии в 1917 г. стр. 7. (Головин Н.Н…, с. 255.)

[13] Погребинский А. П. Сельское хозяйство… С. 54,56; Лейберов И. П., Рудаченко С. Д. Революция и хлеб. М., 1990. С. 59; Китанина Т. М. Указ. соч. С. 334.

[14] Сводка начальника петроградского губернского жандармского управляения на октябрь 1916 г. (Буржуазия накануне Февральской революции…, с. 132).

[15] Керенский А. Русская революция…, с. 98.

[16] Анфимов А. М. Земельная аренда в России в начале XX века. М., 1961. С. 268; Китанина Т. М. Указ. соч. С.218; Кондратьев Н. Д. Указ. соч. С. 288.

[17] Руга В., Кокорев А. Война и москвичи. Очерки городского быта 1914-1917 гг. - М.: ОЛМА Медиа Групп, 2008, - 479 с., с. 196.

[18] Проект доклада А. А. Риттиха Государственной думе о положении сельского хозяйства. 22 ноября 1916 г.Российский государственный исторический архив (РГИА), ф. 1278, оп. 5, д. 307, л. 2 - 36. Н. В. Савич СОГД IV/5, стб. 1496 - 1501. (Гальперина Б.Д. Вопросы истории, № 5, 2012, с. 3-21)

[19] Гинс Г. К. Продовольственное законодательство. Организация народного хозяйства во время войны. Омск, 1918, с. 1, 10 (Гинс Г. К..., с. 9, предисловие).

[20] Выступление К.Е. Городилова крестьянина депутата (Вятская губерния) 23 февраля 1917 г. Заседание двадцать третье Продолжение прений Стенограмма заседаний Государственной Думы http://ibyu.narod.ru/f5.html.

[21] Выступление министра земледелия А.А. Риттиха 23 февраля 1917 г. Заседание двадцать третье Продолжение прений Стенограмма заседаний Государственной Думы http://ibyu.narod.ru/f5.html

[22] Блок А. Последние дни императорской власти. - Петербург, 1921, с. 21., (Геллер М.Я., Некрич А.М…, с. 14-15, 18.)

[23] Воззвание Главного комитета Крестьянского союза, 12 марта 1917 г. (Чернов В.., с. 245).

[24] Головин Н.Н…, с. 255. См. так же Деникин А. И… т. 1, с. 154.

[25] Деникин А. И… т. 1, с. 153-154.

[26] Деникин А. И. (I)…, с. 47-48.

[27] Цит. по: Окунев Н.П…, с. 39. (1 мая 1917)

[28] Цит. по: Окунев Н.П…, с. 41. (11 мая 1917)

[29] Цит. по: Окунев Н.П…, с. 42. (14 мая 1917)

[30] Цит. по: Михневич Н. Стратегия. - Спб., Типо-литография т-ва "Свет", 1906-1910. Кн. 2-я изд. в Спб., В. Березовским, 1910., с. 378. http://dlib.rsl.ru/viewer/01007657463#?page=396

[31] Цит. по: Михневич Н. Стратегия. - Спб., Типо-литография т-ва "Свет", 1906-1910. Кн. 2-я изд. в Спб., В. Березовским, 1910., с. 378. http://dlib.rsl.ru/viewer/01007657463#?page=396

[32] Бьюкенен-Бальфуру 21 июля 1917 г. о беседе с Терещенко. (Иностранные дипломаты о революции 1917 г.// Красный архив, т.5. (24), с. 152-154. (Чернов В…, с. 333-334)).

[33] Уошберн Бейкеру, 8.07.1917, N. Baker Papers, box 4, LC (Дэвис Д., Трани Ю.., с. 97)

[34] Гинс Г. К..., с. 27.

Подписаться
Если Вы хоте всегда быть в курсе новостей и авторской деятельности В. Галина, оставьте свои координаты и Вам автоматически будут рассылаться уведомления о новостях появляющихся на сайте.